Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

как она могла узнать, где я буду в конкретный момент? Она не похожа на человека, готового полдня топтаться на холоде в надежде, что я пробегу мимо…

– Мэдисон! – Я выпаливаю это имя словно проклятие. Из ее окон виден мой дом. Она могла подсказать Роуэн, как и где меня найти. Что, если они до сих пор работают вместе? И ее подкат ко мне – очередная уловка?

Вскакиваю на ноги и несусь по дому. Ланни на кухне – стоит босиком в пижамных штанах и одной из моих старых футболок перед кофеваркой. Наверное, проснулась, пока я слушала подкаст, потому я и не заметила ее пробуждения.

Она сонно косится в мою сторону – и сразу чует неладное.

– Все хорошо?

Игнорирую ее вопрос:

– Я на минутку схожу кое-что обсудить с Мэдисон. Коннор еще спит. Ты побудешь тут сама?

Ланни закатывает глаза:

– Естественно, мам.

И все равно, прежде чем уйти, я проверяю сигнализацию. Потом мчусь вверх по холму к дому Мэдисон со стиснутыми кулаками. Яростно колочу в дверь, не прерываясь, пока Мэдисон не открывает – и замирает на пороге с широко распахнутыми глазами.

– Гвен, что с вами? Что произошло?

– Ты знала, что она будет здесь? – рявкаю я.

Мэдисон хмурится в растерянности:

– Кто?

– Роуэн Эпплгейт. Она в Стиллхауз-Лейк. Вчера подловила меня на пробежке. Она точно знала, где и когда меня найти, как будто кто-то сообщал ей о моих перемещениях.

– Роуэн тут?

Я скрещиваю руки:

– Ты следила за мной и докладывала ей?

Мэдисон трясет головой.

– Нет! Я не стала бы этого делать. Клянусь! – протестует она. – Я не предательница.

Ее щеки слегка розовеют, глаза блестят. Она выглядит искренне расстроенной и сбитой с толку. До сих пор ей прекрасно удавалось изображать искренность. Вопрос в том, могу ли я доверять ей.

Интуиция подсказывает мне, что Мэдисон говорит правду. Но мой мозг все еще не уверен.

Похоже, она замечает мои сомнения:

– Гвен, я даю честное слово! Мы не работаем с Роуэн.

Я ничего не отвечаю, по-прежнему не убежденная.

– Вы сказали, она подловила вас, – повторяет она за мной. – Что произошло?

Тизер подкаста включен у меня в телефоне, поэтому я нажимаю на «Плей» и показываю ей. Голос Роуэн пищит из динамика; я стискиваю зубы, прислушиваясь, и гнев опять накрывает меня с головой.

Рот Мэдисон приоткрывается от шока.

– Боже, Гвен! Это что, правда? Кто-то убивает ваших врагов?

– Хотите сказать, убиваю ли я моих врагов?

Она закатывает глаза, на секунду напомнив мне Ланни, сделавшую то же самое у нас на кухне пару минут назад, когда я спросила, справится ли она.

– Я знаю, это не вы, Гвен, – говорит Мэдисон тем же тоном, что моя дочь, как будто не может поверить, что я вообще спросила.

– Наверное, только вы одна.

Она откашливается и бросает взгляд в сторону озера.

– А Сэм… Я имею в виду, мне известно, что он подозреваемый по делу Варруса. И если есть другие жертвы… Его вызывали на допрос? – Она спрашивает нерешительно, колеблясь: наверняка не забыла, что в прошлый раз обвинение в адрес Сэма заставило меня вскочить и убежать.

– Нет, – отвечаю коротко. – Он этого не делал.

Ей хватает ума не настаивать.

– А другие подозреваемые у них есть?

Я качаю головой:

– Потому-то я и прошу вас рассказать мне все, что вы знаете о Роуэн.

Брови Мэдисон взлетают вверх.

– Считаете, за этим может стоять она?

– Считаю, она одна из долгой череды «Погибших ангелов», готовых на что угодно, лишь бы мне навредить – напрямую или опосредованно, через Сэма.

Мэдисон испускает короткий вздох:

– Ладно… Может, зайдете внутрь?

Я оглядываюсь на свой дом:

– Нет, спасибо. После подкаста я до сих пор не в себе. Лучше побудем на воздухе.

Это не ложь. Но и не правда. На самом деле я не до конца доверяю Мэдисон и не хочу оказаться с ней в замкнутом пространстве. Особенно с учетом того, что прибежала к ней без оружия. Опять же, с крыльца мне лучше виден наш дом и я могу следить за Ланни и Коннором.

Мэдисон кивает и выходит, прикрыв дверь за собой. Я замечаю, что она наконец-то усвоила, как надо одеваться зимой в горах. На ней утепленные брюки карго и толстый свитер с высоким горлом. На голове – черная флисовая повязка, а в волосах застрял сухой лист.

Помедлив секунду, она произносит:

– Роуэн временами немного…

Пока она подбирает нужное слово, у меня в голове проносится с десяток эпитетов вроде «злобная», «мстительная», «мерзкая» и так далее. Я решаю, что озвучивать их не стоит.

– Она все еще скорбит, – говорит наконец Мэдисон. – Мне кажется, это и руководит ею в последнее время.

Меня охватывает знакомое чувство вины. Пускай Роуэн – мой враг, но причиной тому невосполнимая потеря, причиненная моим бывшим мужем. И хотя я не понимаю, каким образом скорбь перерождается в жестокость, я искренне сочувствую ее горю.

– Мэлвин отнял у нее сестру, – говорю я. – Не уверена, что это вообще можно пережить.

Я думаю о том, что стала бы делать, случись что-нибудь с Сэмом или моими детьми. Я весь мир спалила бы дотла.

– Вы хорошо знаете Роуэн?

– Думаю, примерно как все. Она не очень о себе распространяется. Тщательно оберегает личную жизнь. Как-то я увидела в газете ее фотографию с дочерью на фермерском рынке и сказала, что они очень похожи. Она резко заявила, что не желает никому показывать детей и засудит газету за использование изображения без ее согласия.

Похоже, работать с Роуэн было нелегко.

– То есть она вспыльчивая?

– О да, – не колеблясь отвечает Мэдисон.

– Достаточно, чтобы совершить убийство? – спрашиваю я.

На секунду она задумывается, глядя на озеро. Потом пожимает плечами:

– Мы все на это способны, вам не кажется? Вопрос в том, чтобы нажать на нужные кнопки.

24

Я стою на кухне, заваривая четвертую за это утро кружку кофе и размышляя о нашем разговоре с Мэдисон. Прежде чем я ушла, она спросила меня, рада ли я, что все эти люди мертвы – те, что угрожали мне и моей семье.

Я ответила «нет» и хлопнула дверью. Но этот вопрос до сих пор не выходит у меня из головы. Определенно, я нисколько не сожалею об их смерти. Я испытываю облегчение, сознавая, что их больше нет на свете. Они не представляют опасности для нас.

Но такой ответ меня тревожит. Мне не хочется быть той, кому плевать на гибель другого человеческого существа. Таким был Мэлвин Ройял: человеком,