Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан

– Это связывает его смерть с другими. А поскольку ты главный подозреваемый в убийстве Лео…

Мне не приходится доканчивать фразу. Сэм все понимает и так.

– Они считают меня серийным убийцей.

– Все еще хуже, – говорю ему.

Сэм горько усмехается:

– Хуже?

– У тебя нет алиби на даты убийств «Сайко патрол». – Я наблюдаю за его реакцией, пытаясь понять, насколько удивление Сэма искреннее.

Как до этого дошло? Неужели я правда считаю своего партнера способным на такое?

Почему нет? – шепчет голос у меня в голове. – Это уже случалось раньше. Тебя обманывали самые близкие люди.

Он хмурит лоб:

– Не понимаю.

– Это Кец догадалась. Она обзвонила департаменты полиции, расследующие убийства «Сайко патрол», и спросила, были ли посторонние кости на местах преступлений. Как только связь между жертвами подтвердилась, она поняла, что очень скоро ФБР тоже ее найдет. А когда это случилось, подозрение, естественно, пало на нас. Я знала, что нам придется быстро подтверждать свое алиби, потому что, как только у властей появляется подозреваемый, они перестают искать других и собирают доказательства, подтверждающие их версию.

– Предубежденность, – шепчет Сэм.

Я киваю.

– С моим алиби было просто. С твоим… не совсем.

– В каком смысле? – Он искренне удивлен, будто правда не знает, каким будет ответ. Это аргумент в пользу его невиновности.

– На момент каждого из убийств тебя не было в городе, – осторожно говорю ему, следя за реакцией.

Брови Сэма сходятся на переносице.

– И что? Я же пилот. Когда я летаю, меня не бывает в городе по нескольку дней в неделю.

Я опять гляжу на озеро. Ночь тихая, и гладкая поверхность воды отражает темное небо. У меня начинает кружиться голова, я будто стою на краю бездны. Один шаг – и я упаду в пустоту.

Мне хочется верить, что Сэм не такой хороший актер, но у меня не получается. Я по опыту знаю, насколько убедителен он может быть. Когда мы только познакомились, Сэм легко убедил меня, что он обычный парень, холостой писатель, живущий по соседству, заинтересованный разве что в том, чтобы починить мне крышу, заработав пару баксов. Я безоговорочно поверила в его историю. И сейчас мне хочется – нет, мне необходимо – верить, что он не обманывает меня снова.

– Все твои пункты назначения совпадают с убийствами, – сообщаю я ему. – По твоему полетному расписанию ты находился в нескольких часах езды на машине от каждого из них.

У него уходит пара секунд, чтобы осознать, что я сказала.

– Как такое возможно?

– Не знаю. – Я продолжаю смотреть на воду, гадая, сколько тайн она может хранить. Сколько здесь состоялось таких вот разговоров?

– Это не объясняет, почему ты не пришла ко мне, когда все это узнала.

Ответа у меня нет.

Сэм разворачивается ко мне:

– Или ты думаешь, я имею к этому отношение?

Я отвечаю не задумываясь:

– Конечно, нет!

Сэм, однако, улавливает мою неуверенность:

– Но?..

– Почему ты не рассказал мне про Лео? Мы же договорились: больше никаких секретов! – Я повышаю голос, и в нем звенят боль и обвинение.

– Ты тоже хранила секреты, Гвен, – тихо напоминает он.

– Но не такие! – возражаю я.

– Почему ты в действительности расстроена? Потому что я не сказал тебе, что собираюсь встретиться с Лео? Или потому, что думаешь, что это я его убил?

Я обхватываю себя обеими руками.

– Я думаю, ты мог бы убить его, представься тебе шанс, – признаюсь я. – Но не считаю, что это ты сделал. Ты никогда не был таким жестоким. И никогда никого не убил бы в нашем доме. С учетом количества крови. Ты прекрасно знаешь, сколько ее потом приходится отмывать.

Как я и рассчитывала, уголки его рта ползут вверх в улыбке. Но улыбка гаснет, стоит мне произнести:

– Кто-то сжег дотла наш съемный дом в Ноксвилле.

Сэм отступает на шаг.

– Что? Когда? И ты только сейчас об этом говоришь?

– На месте пожара нашли останки Мэлвина. Части его скелета.

Он запускает пальцы в волосы:

– Этот ублюдок всегда хотел, чтобы его кремировали…

Я строю гримасу:

– К несчастью для него, пламя уничтожило скелет не до конца. Он все еще представляет собой груду костей. В следующий раз я планирую похоронить его в могиле вообще без обозначений. Ни анонимного номера – ничего. А может, поплывем вместе в круиз и я выкину его останки за борт. Приложу все усилия, чтобы их больше никто никогда не нашел.

Сэм усмехается, и какое-то время мы стоим в молчании.

– Мне страшно, Сэм, – говорю я.

Он протягивает мне руку, и наши пальцы переплетаются.

– Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с тобой или с детьми.

– Но вдруг что-нибудь случится с тобой? – спрашиваю его. – Кто-то преследует моих врагов. Мне кажется, ты тоже можешь быть в списке. Вдруг следующим он придет за тобой?

– Этого не будет.

Мне хочется ему верить, но голосок у меня в голове продолжает спрашивать: «Откуда он может знать, если не стоит за убийствами сам?»

* * *

Поздно ночью я лежу без сна, глядя в потолок. Сэм спит рядом, негромко посапывая. В комнате слишком темно, чтобы увидеть его профиль, но мне не нужен свет, чтобы вспомнить его в мельчайших деталях. Россыпь шрамиков на виске, старый порез на брови, небольшую впадинку возле переносицы… Я знаю этого мужчину. Он не монстр.

Но голосок продолжает нашептывать мне, что я больше десятилетия жила с Мэлвином Ройялом, не подозревая, на что он способен.

Я знаю, что за человек Сэм, напоминаю себе об этом. Он солдат, тот, кто добровольно вызвался сражаться за свою страну. Пилот, привыкший действовать в сложных обстоятельствах. Партнер, знающий меня как никто другой, мирящийся с моими недостатками и неврозами. Отец, усыновивший моих детей – наших детей.

А еще один из основателей «Погибших ангелов». Человек, некогда настолько поглощенный скорбью и гневом, что он выслеживал тебя по всей стране. Способный на насилие.

Мэдисон спрашивала, убивал ли он когда-нибудь. Правда в том, что он убивал – пускай и для того, чтобы защитить нашу семью. Когда сумасшедшие сектанты похитили Коннора, Сэма похитили с ним. Мы сражались за их освобождение, и Сэм запятнал свои руки кровью.

Вы уже говорили, что Сэм пойдет на все, чтобы вас защитить.

Слова Мэдисон крутятся у меня в голове. Это правда. Он уже так делал. И пускай я убеждаю себя, что Сэм не способен на насилие, тень сомнения – легчайшая, едва уловимая – все равно остается. Дело в отсутствии у него алиби. В том, что он