Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

двух сторон широкой асфальтовой дороги за выполненным в едином стиле узорчатым металлическим ограждением) были большими, солидными, но не гигантскими дворцами с бессмысленными наворотами, призванными демонстрировать богатство. Здесь жили люди с деньгами, которые, судя по всему, не видели смысла выпендриваться друг перед другом – все и так обо всем и обо всех имели представление.

Дома Иноземцева и Дымарцева (трехэтажные, с высоким парадным крыльцом, похожие, но не одинаковые) находились по левую сторону в самом конце поселка, и участки их действительно разделял не забор, а сиреневые кусты. Машина остановилась около ограды, и тут же поехали в сторону ворота, пропуская внутрь, на широкую площадку из бежевой плитки.

Встретил их сам Дымарцев – высокий, прямой, с непроницаемым лицом, похожий на гордый шпиль. Он принял у Грозновой и Дорогина верхнюю одежду, пристроил ее на вешалку и провел в комнату, служащую, судя по всему, камерной гостиной. Мебели было немного – диван, вдоль него длинный низкий стол, пять кресел, резной шкаф в углу и плазменная панель на стене. Здесь, похоже, отдыхала семья или же узкий круг гостей.

Марк Захарович явно заранее позаботился о рассадке. На диване устроились Владимир Евгеньевич Иноземцев с женой – женщиной с довольно обычной, но по-домашнему уютной внешностью. В двух плотно сдвинутых креслах у торца стола сидели дочь и теща, чье родство угадывалось прежде всего по глазам – большим, почти черным, очень выразительным. Однако если у Анны Федоровны была пусть не слишком, но отяжелевшая фигура, то у Дины она, казалось, отсутствовала вовсе. В том смысле, что Дина походила на тоненький прутик, причудливо свернувшийся в глубине кресла. У нее было очень бледное лицо – без серого налета, как у отца, но и лишенное даже малейшего розового оттенка.

– Здравствуйте, – сказали Вера и Роман, услышав в ответ нечто разнобойно приветственное.

– С Владимиром Евгеньевичем вы, – Дымарцев кивнул Вере, – знакомы. А это Лидия Петровна.

Иноземцев чуть прищурился, а его жена посмотрела с некоторой растерянностью.

– Моя теща Анна Федоровна.

Женщина буквально пробуравила взглядом не прошенных, но вынужденных гостей.

– Моя дочь Дина.

В ее глазах не отразилось ровным счетом ничего.

– Я – старший следователь, майор Вера Ивановна Грознова, а это мой коллега – капитан полиции Роман Леонидович Дорогин, – сообщила Вера, нисколько не сомневаясь, что ее представление лишнее: Марк Захарович уже всех проинформировал.

– Прошу. – Дымарцев указал на два кресла в противоположном от тещи и дочери конце стола, а сам сел в кресло напротив дивана.

«Ну что ж, – отметила Вера, – все у всех на виду, вполне удобно».

– Вы хотели с нами о чем-то поговорить, мы вас слушаем, – обошелся без прелюдии Дымарцев.

– Да, – подтвердила Вера. – И для начала я хочу спросить у присутствующих: Марк Захарович ведь проинформировал вас о том, что на этой неделе в ночь со вторника на среду в Кураевске был убит Виктор Марычев?

– Проинформировал, – ответил за всех Дымарцев. – Мы с Владимиром Евгеньевичем узнали от вас, а женщинам я рассказал сегодня. И, смею вас уверить, никто не проронил даже слезы.

– Мы давно вычеркнули Виктора из своей жизни, – спокойно добавила Анна Федоровна.

– Отлично. Значит, мы можем беседовать без лишних эмоций. Итак, мы точно знаем, где во время убийства находились Марк Захарович и Владимир Евгеньевич. А где находились вы, дамы?

– Нас подозревают?! – воскликнула Лидия Петровна. – С какой стати?!

– Успокойся, Лида. – Иноземцев умиротворяюще прошелся ладонью по ее плечу. – Следователь просто отрабатывает все версии. В том числе самые фантастические. – Он с усмешкой, причем вполне понимающей, глянул на Веру.

– Я была дома. Одна! – с вызовом заявила Иноземцева. – После ужина разговаривала по телефону с детьми, они стараются звонить мне каждый день. Потом по одному из каналов смотрела старый советский фильм с Рыбниковым. Я очень люблю этого артиста. Только не помню, в тот день показывали «Высоту» или «Девчат». А часов в одиннадцать легла спать.

– А вы? – Вера переместила взор на бабушку с внучкой.

– Мы в семь часов поужинали. Обычно мы ужинаем именно в это время. А потом разошлись по своим комнатам, – ответила за обеих Анна Федоровна.

– И больше друг друга вы не видели и вас никто не видел?

– Если мы расходимся по своим комнатам, то у нас нет привычки тревожить друг друга без особой надобности. Мы уважаем личное пространство друг друга. К тому же у меня в последние годы большие проблемы со сном. Я могу почти всю ночь не спать, а могу заснуть очень рано. Правда, потом тоже очень рано просыпаюсь. Вот в тот день, да и в следующий было то же самое. Заснула после восьми вечера и проснулась около пяти утра. А Диночка… она недавно выписалась из больницы, а там ложились рано… К тому же она пьет лекарства со снотворным эффектом, доктор прописал. Наверное, она тоже рано спать легла…

– Это так? – обратилась Вера к Дине.

– Наверное, – впервые подала голос Дина. Голос оказался высоким, слабым, но приятным.

– Значит, алиби ни у кого нет, – констатировала следователь.

– Что?! Какое алиби?! – Дымарцев явно пытался сдержаться, но все равно прозвучало гневно. – Вы подозреваете, будто кто-то из них, – он обвел взглядом всех трех женщин, – отправился ночью в Кураевск убивать Виктора?! Вы с ума сошли?! Да вы хотя бы проверьте камеры на выезде из поселка. У нас другого выезда и выхода нет!

– Ну отчего же, есть, – спокойно опровергла Вера. – На участке Иноземцевых есть в заборе калитка, которой постоянно пользуются, при этом ни на вашем участке, Марк Захарович, ни на участке Владимира Евгеньевича видеокамер нет. Через эту калитку постоянно доставляет продукты со своего сада-огорода Геннадий Николаевич Павлов, живущий неподалеку в садовом товариществе. А время от времени, летом, и ваши женщины приходят к Павлову, который разрешает им выбрать понравившиеся ягоды и овощи. В начале июля вообще пришли вместе Анна Федоровна, Лидия Петровна и Дина Марковна с сыном, которому показывали, как что растет на кустах.

Дымарцев вновь обвел женщин взглядом, причем недоуменным.

– Это правда, – подтвердила Лидия Петровна, которая, казалось, внимания не обратила на информированность следователя в столь мелком бытовом вопросе. – Геннадий Николаевич наш постоянный поставщик. И мы пользуемся калиткой, от нее самый короткий путь до его садового участка. Но при чем здесь это? Кто-то из нас отправился в этот… как его… Кураевск… пешком? Право же, смешно!

– Ничего смешного! – отрезала Анна Федоровна. – Госпожа следователь ищет возможность обвинить нас в преступлении.

– Не может быть! – ужаснулась Лидия Петровна и уставилась на мужа, явно ожидая, что он немедленно и безусловно прекратит это безобразие.