Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

Анну Федоровну отмели сразу. Бабушка бы костьми легла, но не допустила бы ничего подобного. Оставалась Лидия Петровна Иноземцева – человек очень близкий, доверенный, однако все-таки несколько сторонний, который проникся эмоциональными порывами Дины и (без сомнения, из самых лучших побуждений) помог ей совершить поездку, рассказав, где хранятся у Павлова ключи от дома. Собственно, именно потому Иноземцеву и пригласили для коллективного разговора.

Если обвинение Дины не обернулось бурей только потому, что ее жестко пресек Марк Захарович, то признание Анны Федоровны вогнало в ступор всех, кроме замороженной-заторможенной Дины.

– Бабушка! Нет! – вскричала она, и лицо ее стало таким перепуганным, словно вот сейчас и обрушился настоящий ужас.

– Да, – спокойно сказала бабушка и погладила внучку по голове, словно маленькую девочку.

Девочка растерянно заморгала.

– Да, Марк. – Она посмотрела на застывшего в изумлении Дымарцева и перевела взгляд на Веру с Романом. – Что касается машины, вы в общем и целом все правильно определили. Я, правда, изначально хотела после поездки привести ее внешне в прежнее состояние и долить бензин, но потом испугалась, что меня на заправке могут либо запомнить, либо там есть камеры, и поставила в гараж как есть. Иначе Геннадий Николаевич ничего бы и не заметил. Но Дина в принципе не могла воспользоваться «Жигулями». Я, конечно, давно не садилась за руль, но, оказалось, все помню, и это я когда-то училась водить машину на механике, впрочем, других и не было, а Дина на механике водить не умеет, она сразу училась на автоматической коробке передач. Возможно, если бы все так удачно не сложилось с машиной, я бы в Кураевск и не поехала. А как бы я туда добралась?

«Вот уж точно, – подумал Роман, – если бы не оказавшаяся под рукой старая “копейка”, не было бы никакого убийства. Получается, во всем виновата машина».

– Я действительно позвонила Виктору в понедельник. Но не со своего телефона, я не хотела, чтобы он знал номер, а с незарегистрированного…

– Откуда он у вас? – перебил Дымарцев.

Анна Федоровна хмыкнула:

– Я его приобрела, когда тебя посадили. Я слышала, что есть способы звонить в тюрьму. Я не знала, какие, но не хотела, чтобы меня вычислили и у тебя были бы неприятности. Но телефон не понадобился, мы все узнавали через Володю, а трубка сохранилась. Вот я ею и воспользовалась. Виктор узнал меня по голосу и действительно очень обрадовался, когда я сказала, что хочу с ним встретиться. Я, признаться, не поняла, чего вдруг он обрадовался. Я же не знала, что он приходил к тебе, Марк, просил помочь помириться с Диной, а ты его выгнал вон.

Дымарцев недовольно скривился:

– И этот мерзавец решил, что вы эдакий посол доброй воли. И даже приготовился вашу родственную встречу отметить, вспомнив, что вы пьете виски и предпочитаете зеленые оливки.

– Я не знаю, что он решил, он не объяснял, но объяснил, как лучше его найти. Это оказалось довольно просто. И я действительно предпочитаю виски, но, как ты знаешь, Марк, пью редко, а зеленые оливки у нас в доме есть всегда.

– А Марычев не удивился, что вы собрались приехать в Кураевск, причем ночью? – спросила Вера.

– Удивился, – подтвердила Анна Федоровна. – Предложил самому приехать в город. Но я отказалась. Вы, госпожа следователь, достаточно правильно поняли: я хотела встретиться с Виктором совершенно тайно. Днем в городе это было сделать сложно, кто-то мог увидеть. А встречаться ночью… Ну не в подворотне же? И в этом Кураевске я не хотела никому попадаться на глаза.

– Вы опасались Марка Захаровича?

– Мне нет оснований опасаться своего зятя, – с достоинством ответила Анна Федоровна. – Но я категорически не хотела, чтобы он узнал. Я не хотела его волновать и не хотела никаких объяснений. Ему бы это очень не понравилось. Но, в конце концов, я имею полное право поступать по своему усмотрению, не создавая другим проблем. И я именно поэтому выбрала поздний вечер вторника, когда Марк с Володей должны были остаться в городе. В другие дни я бы не смогла.

«Если бы Марычев по какой-то причине не смог встретиться во вторник, он остался бы в живых», – вновь подумал Роман о превратностях судьбы.

– Правда, я беспокоилась, вдруг Марк захотел бы позвонить, а я забыла дома свой телефон. Взяла только тот, второй. Но он старается вечером звонить лишь в крайнем случае, знает, что мы можем рано лечь спать. Он и не звонил.

– Да, я рано заснула… и крепко спала… – почти прошептала Дина. – Ты мне подсыпала снотворное?..

Анна Федоровна промолчала, но не промолчал – более того, буквально взорвался – Дымарцев. Резко вскочил с кресла и, нависнув над тещей, рявкнул:

– Какого черта?! Какого черта вы потащились к Виктору?!

Анна Федоровна даже не вздрогнула. Медленно подняла голову, внимательно посмотрела в глаза зятя и заговорила голосом, от которого, по идее, все вокруг должно было покрыться льдом:

– Все эти два с половиной года я делала что могла. Я поддерживала Дину, помогала Алешеньке, заботилась о тебе, Марк. И все это время я молчала, считая, что мои чувства не имеют значения. Тебя здесь не было, Марк, когда Виктор выбрасывал из своей жизни жену и сына, а вот Володя и Лида все видели. Или почти все. Вы все могли только догадываться, а я точно понимала, что творилось на сердце Дины. Виктор же был ее мужем и отцом Алешеньки. Но она, как и я, умеет скрывать свои чувства.

– Он оказался трусом, он испугался трудностей, и слава Богу, что он исчез из Диночкиной жизни, – неожиданно подала голос Лидия Петровна.

– Нет, он не просто трус! – ожгла Иноземцеву взглядом Анна Федоровна. – Все вы наверняка не в курсе, а я узнала: Виктор отказался от отцовства взамен на новую машину, которую ему купил Марк!

– Как?! – изумленно воскликнул Дымарцев и опустился в кресло. – Как вы узнали?!

– Случайно. В начале июля. Был выходной день, но ты уехал по делам. А ближе к вечеру у тебя в кабинете стал постоянно звонить телефон. Мы никогда не берем твои телефоны, но я несколько раз проходила мимо кабинета, а телефон просто надрывался. В конце концов я подумала, вдруг что-то срочное, а этот телефон ты забыл, у тебя же их несколько, решила посмотреть кто так рвется. Ответить я не успела, включился автоответчик. Я сразу узнала голос Виктора, который кричал, что он выполнил уговор, подписал отказ