Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

человека. И сейчас его единственным желанием было закрыться дома и посидеть в тишине, прийти в себя, но ему выпал шанс в какой-то степени реабилитироваться, сделать самое меньшее, что он мог. Добиться и взять интервью у той, которая никому его не давала, но которого все так ждали. Общественность требовала, выкрикивая это в зале суда и возле, в связке с именем Франца Бебеля.

Поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, он глубоко вдохнул, прежде чем заступить на ковер, который приведет его к новому успеху после такого фатального падения. И ему было как-то не по себе. Все казалось фальшивым, все то, чем он занимался все эти годы, работая журналистом.

– Журналю-юга, – повторил он сам себе, протянув с презрением это слово.

Приложил карту к электронному замку двери нужного номера. Прозвучал характерный звук, и Бебель толкнул от себя дверь.

Внутри все было готово. Номер был выбран просторный. Работала целая съемочная команда – оператор с основной камерой, ассистент оператора со второй камерой, звукорежиссер и постановщик. Оборудование было уже расставлено, свет выставлен, у панорамного окна, открывающего красивый вид, стояло просторное нарядное кресло, обитое замшей цвета шоколада и украшенное позолоченной фурнитурой на анфасах массивных подлокотников. Рядом стоял стеклянный журнальный столик с вазой со свежими цветами. На спинке кресла висела петличка, напротив кресла обычный стул для интервьюера.

Бебель, вошедший в помещение, сразу же всем дал понять, что он не в духе.

– Она еще не пришла? – обратился он к команде раздраженным тоном.

– Еще нет, – послышалось откуда-то.

– Ну тогда ждем, – недовольно посмотрев на часы, вздохнул Бебель и подошел к окну, обойдя кресло главного героя интервью.

Нет, его не раздражало, что нужно ждать кого-то, он не был снобом, или слишком пунктуальным, или, еще хуже, думающим о себе лучше, чем о других. Ему просто хотелось сделать это дело и наконец закрыться у себя дома, и начать жизнь с чистого листа.

– Красиво, – спустя время, смотря в окно, протянул сам себе Бебель, не обращая внимания на то, что происходило вокруг него.

– Да, очень красиво, – ответил ему спокойный женский голос, произнеся это, будто к ней обращались с вопросом.

Они сидели друг напротив друга и беседовали. И это совсем не было похоже на интервью, которые Бебель брал ранее, пытаясь подловить собеседника на лжи или втереться в доверие и выкинуть неожиданную провокацию. На этот раз это была именно беседа. Честный, открытый разговор, без подготовленных вопросов и журналистских приемов.

– Как вы не испугались встретиться с преступником лицом к лицу? – задал вопрос Бебель женщине, сидящей напротив.

– Я его ждала, – честно ответила она.

– Откуда вы знали, когда он придет? – заинтересованно спрашивал Бебель, не сводя глаз с нее.

– Я не знала этого, – она была даже чересчур спокойна, можно было подумать, что она безразлична.

– Тогда я не понимаю, как произошла ваша встреча с ним? – недоумевая, пожимая плечами, проникновенно смотря на собеседницу, спросил Бебель.

Она спустила одну ногу с другой и расположилась в кресле, приняв более устойчивое и удобное положение, поставив обе ноги на пол.

– Прилетев в Берлин, я в прямом смысле этого слова закрылась в своей съемной квартире и никуда не выходила. Работала из дома, отправляя по интернету свои статьи об искусстве Берлина агенту, еду и все необходимое заказывала с доставкой на дом.

Я долго думала и поняла, что Эван Кениг вышел на Люсель после того, как мы с ней начали его искать через социальные сети, когда я выложила пост, желая привлечь его к выставке, которая, по сути своей, была посвящена ему. Мне было сложно это понять, я искренне не могла взять в толк, зачем ему нужно было убивать ее, ведь она искренне хотела просто увидеть человека, который всю ее жизнь не выходил у нее из головы ни на минуту. Я видела глаза Люсель, когда она говорила мне о нем, как она описывала его, рассказывала про их детство в Брюле. У человека не было ни доли мысли даже о том, чтобы привлечь внимание к своей выставке за счет присутствия его персоны. Предложение исходило от меня. Мне понравилась их история, и я посчитала возможным организовать встречу людей, которые столько лет не виделись, один из которых – художница, которая по памяти, представляя его взрослым, рисовала такие потрясающие картины.

Он появился после того, как я разместила пост в Сириусе и Фейсбуке о том, что мы его ищем, и так я поняла, что он отслеживает информацию в интернете, связанную с его именем.

И еще, когда он пришел ко мне впервые, прозвучала просьба от имени мужа Люсель перестать искать Эвана Кенига за ненадобностью из-за смерти Люсель.

А дальше мне пришлось делать то, что я всегда раньше не любила больше всего. Максимально освоить социальные сети, научиться писать привлекающие внимание посты и, наконец, самому сложному – это научиться думать, как Эван Кениг.

На тот момент его уже искала полиция, СМИ. И поэтому я не могла написать просто, что хочу его видеть. Я сделала из себя приманку. У меня был козырь – я не знала наверняка, но догадывалась, что он связал погоню за ним из здания управления с моим появлением, и еще он уничтожил работы Люсель, но, когда приходил впервые, заметил, что у меня дома были фотографии, сделанные с них. Так был составлен его фоторобот, поэтому теоретически из мести он был подвержен искушению разделаться и со мной.

Тогда я и начала общаться с ним монологом, через интернет, оставляя пост за постом на ежедневной основе.

Я писала обо всем. Создавала видимость, что все закончилось, что я вернулась в Берлин, поселилась в прежнюю квартиру и продолжила свою жизнь, забыв все, что было до этого. Пост про то, что мы ищем Эвана Кенига не был удален, и позже люди стали оставлять комментарии под ним, где спрашивали, тот ли это Эван Кениг, которого разыскивает полиция. Тогда я и начала рассказывать всю эту историю через посты без обвинений, просто в формате моих мыслей. Писала о том, какая с Люсель нами была проделана работа, о наших планах. Писала посты порицания в адрес убийцы без указания имени.

Я думаю, он долго наблюдал за мной в интернете, и ему давила моя затея на нервы. Чего я и добивалась. Также уверена, что он пытался выследить меня на улице, возле дома, но я не выходила за три месяца никуда, потому что целью моей было не чтобы он и меня убил, а заманить его