Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

именно домой, в ловушку, чтобы сам захотел прийти. Но ничего не происходило. Я настолько отчаялась, что подумала, будто сошла с ума, раз решила, что способна играть в такие игры с настоящим убийцей, и была уверена, что мне его не перехитрить. Я перестала писать посты и принялась выполнять уговор, который у нас был с хозяином квартиры.

– Какой уговор? – изумленно спрашивал журналист, жадный до мельчайших подробностей.

– Да, сейчас расскажу. Это самая главная часть всего, я ее называю – волею судеб, – оживилась Юлия, на глазах став более выразительной. – За мое отсутствие в квартире в Берлине успела пожить престарелая бабушка. Она из квартиры сама не съезжала, ее увезли на неотложке с сердечным приступом. И когда я позвонила хозяину узнать, свободна ли квартира, чтобы я могла вернуться, он мне это рассказал и добавил, что я могу вернуться, но с условием. Бабушка была осиротевшая, умерла в больнице, откуда попала в морг, а дальше власти за счет города ее похоронили, но вещи-то из квартиры ее никто не вывозил, они остались там. Поэтому условие было следующее: я заезжаю, если сама занимаюсь освобождением квартиры от ее вещей и, соответственно, уборкой. Разбираясь в вещах бабули, я нашла большое количество сильнодействующих препаратов. Я начала читать инструкции к ним, искать информацию в интернете и узнала, что одно из лекарств содержало антидеполяризующий миорелаксант, увеличенная доза которого вызывает у человека временное нарушение нервно-мышечной проводимости и расслабление скелетной мускулатуры, иными словами – на организм человека оказывалось парализующее действие с ослаблением функции органов дыхания, вызывая кислородное голодание, вследствие чего происходит потеря сознания.

– Но как вы заставили Эвана принять этот препарат? Он же пришел, чтобы расправиться с вами! – нарастающий интерес Бебеля становился нестерпимым.

– Да, все верно. Да, он пришел расправиться со мной, но не смог, его тело было парализовано, – Юлия не стала дожидаться наводящих вопросов и продолжила: – За день до того, как он пришел, я думала, это его и спровоцировало, я выложила в Сириус пост с фотографией бутылки красного вина и подписала фото: «Хочу красного вина, как в последний раз». Он пришел с бутылкой красного вина.

– Так, хорошо, бутылку принес он, но вы не могли подсыпать туда что-то, он слишком осмотрителен, чтобы допустить такое, – подметил Бебель.

– Я не отравляла вино, – помотала головой она. – За минуту до того, как в мою дверь постучали, во всей квартире выключился свет, он «вырубил пробки», после чего постучал в квартиру. Я знала, что это он. Подойдя к двери, я спросила: «Кто?» Он ответил, что это сосед снизу и что он подключал новую стиральную машину, из-за чего «вылетели пробки», и предложил мне помочь посмотреть, что с моей электросетью. Я открыла, он втолкнул меня в квартиру и, зайдя, захлопнул дверь, но даже в темноте коридора квартиры я заметила, как блестели его глаза. Он зажал мне рот и отвел на кухню.

– Вам было страшно? – перебил ее журналист, жаждущий подробностей.

– Да, мне было страшно, Франц, – сделала секундную паузу она и продолжила: – Он посадил меня на стул, заклеил рот и обмотал изолентой руки за спиной. Сел за стол напротив и поставил между нами бутылку красного вина со свечой, достал из кармана спички и зажег ее, – она прищурилась и пошевелила кончиком носа, будто внутри что-то защекотало от неприятных воспоминаний, в ее глазах заблестели слезинки, но она быстро взяла себя в руки. – Он так глубоко посмотрел в мои глаза, в которых плескался страх, ему это нравилось, он чувствовал превосходство, и тут он неожиданно для меня заулыбался. Не знаю почему, – взгляд ее стал стеклянным, она перевела его куда-то вдаль за левое плечо Бебеля и смотрела, не моргая, – но его улыбка, с оскалом белых зубов, мне показалась очень чарующей и такой красивой, привлекающей. Это был как будто совершенно другой человек, чем тот, с кем я виделась впервые, – по ее щекам все же скатились две слезинки.

Он заметил мои слезы и сказал: «Ты расстроилась, что в твой последний день буду пить только я один?» Я кивнула, согласившись, головой. Тогда он сказал, что ему тоже очень жаль и, взяв бутылку вина и покрутив ее в руке, добавил: «Вино хорошее».

Он встал и подошел к кухонной стенке, открывал ящик за ящиком, пока не нашел тот, в котором стояли бокалы, и достал две штуки. Поставив их на стол, он начал открывать бутылку, затем наполнять бокалы.

– Я дам тебе выпить, если ты пообещаешь, что не будешь орать, когда я оторву скотч, – сказал он.

Я снова кивнула.

Он взял один бокал и поднес его к своему рту, но прежде, чем отпить, произнес: – Я отопью первым, чтобы ты не думала, что оно отравленное. Я придумал для тебя кое-что особенное, – он достал из внутреннего кармана плаща нож и положил его на стол.

Отпив вино, он немного нахмурился, словно в рот ему попало что-то горькое.

– Не хватает льда, – он встал и, подойдя к холодильнику, открыл морозильную камеру и достал оттуда формочки для льда. Вернувшись к столу, добавил в каждый бокал по три кубика.

Содрав мне скотч с губ, Эван поднес к моему рту бокал.

– Пей. – Настойчиво сказал он.

И я отпила одним большим глотком полбокала. После чего он приклеил обратно скотч мне на рот.

Дальше он начал рассказывать мне про бабочек. Он сидел, пил вино, наливал себе еще и рассказывал что-то о том, как он в каком-то лесу находил коконы и раскрывал их, но не потому что не хотел, чтобы они оживали, а ему не терпелось увидеть их красоту. Когда он медленно допивал второй бокал, меня всю затрясло. Я не слушала его. Я сидела и смотрела на его наручные часы, следя за их стрелкой.

– Но зачем? Чего вы ждали? – не понимал Бебель.

– Я ждала, когда лед в его бокале начнет таять и замороженный яд попадет в его организм и начнет действовать.

Франц Бебель смотрел на Юлию Вергазову широко открытыми глазами.

– Вы знаете, как мне было страшно от того, подействуют ли на него эти таблетки или нет? – очень тихо произнесла она. – Ведь прошло уже пять, потом десять минут, но до сих пор ничего не произошло. Я начала судорожно вспоминать, а положила ли я вообще растолченные таблетки в формочки с водой. Меня всю трясло, но по истечении еще семи минут я поняла, что они начали действовать. Эван опускался все ниже, съезжая со стула, будто ему тяжело держать голову. И в итоге он упал