Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

Что они делают?

Тренируются? Стремятся к здоровью и долголетию? Тогда почему лица у всех одинаковые – застывшие, безучастные? Ни улыбки, ни гнева… По морщинам, перерезавшим кожу, течет лишь усталость. Изношенные шестеренки – вот какое сравнение приходит на ум: все это похоже не на жизнь, а на какое-то механическое вращение, вынужденное, чтобы механизм не заржавел, а души их уже давно истлели в червоточинах времени. Знают ли они, что совсем рядом, в больнице, один наивный упрямец умер, лишь бы они могли жить хоть чуть-чуть осмысленнее? Хотя даже если узнают, вряд ли их это тронет.

Го Сяофэнь встала, размяла затекшие ноги, поймала машину, на вопрос водителя: «Куда?» – она машинально ответила:

– В Центр судебно-психиатрической экспертизы.

За окном мелькали люди, у всех те же безжизненные лица…

– Она приняла снотворное, еще спит, – сказала Нин, проводя двумя карточками по считывателю и открывая железную дверь. – Можешь зайти, посмотреть на нее.

Го Сяофэнь вошла в палату.

На койке под тонким одеялом лежала Лю Сымяо: глаза закрыты, бледное, почти прозрачное лицо словно светилось холодным светом. В ее выражении не было ни печали, ни гордыни, даже той привычной растерянности, что часто прорывалась после амнезии, не осталось; она напоминала пациента, которому только что вкололи общий наркоз.

Сяофэнь охватила тревога. Сымяо, что с тобой? Ты можешь забыть, но не имеешь права стать безразличной!

Она схватила руку Лю Сымяо, лежавшую поверх одеяла, сжала ее в ладонях – такая холодная… В памяти вспыхнули их бесконечные ссоры, перепалки, те дни, когда они из любви и ненависти мучительно боролись друг с другом и с самими собой.

– Сымяо, мне так хочется побеседовать с кем-нибудь, выговориться… – прошептала она. – Сегодня утром умер мой знакомый. Он был замечательным журналистом. Хотел написать разоблачительную статью, сорвать лживые маски. Вот только он ошибся… То зеркало хоть и фальшивка, но безвредно… Перед смертью он так хотел услышать от меня, что зеркало пяти элементов смертельно опасно. В последний миг поверить, что его смерть не напрасна… Мне ужасно хотелось соврать, сказать то, что он жаждал услышать, и дать ему спокойно уйти. Я не смогла… Профессор Лэй рассказывал, что мы тысячи лет так живем – одну ложь подменяем другой, одной глупостью побеждаем другую. Хао Вэньчжан делал точно так же. Может, неосознанно, но делал! И я промолчала. Он, конечно, понял, что значит мое молчание… Он ушел с тяжелым сердцем, наверняка думал: «То, ради чего я пожертвовал жизнью, ничем не отличается от этого зеркала – лишь фальшивка…»

Она осеклась, слезы ручьями лились по щекам, падая на сжатые руки.

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем она продолжила:

– Я даже не помню, как вышла из больницы. Села на скамейку в парке, думала, думала… и не могла понять, когда мы стали такими? Жизнь полна лжи, и все молчат… Неужели все под гипнозом? Может, давно уже существуем внутри бесконечных «лекций о здоровье», сами того не замечая? Если так, то что нужно тем, кто нас гипнотизирует? Чего они добиваются? Кажется, я потихоньку начинаю понимать: наверное, они стремятся управлять нами. Делать из нас послушных, глупых марионеток. Что же будет дальше? Страшно представить. Взять хотя бы дело в гостинице «Хупаньлоу»: стоит кому-то сказать – вот он убийца, и все! Не важны свидетели, не важны улики, не важны доказательства, не важна истина…

Незаметно за окнами растянулась занавесь сумерек, и глаза Го Сяофэнь, в которых перемешались тьма и забытье, тоже постепенно померкли.

Девушку пробрал озноб, она выдохнула и хрипло сказала:

– Сымяо, возвращайся скорее… Ты ведь лучший криминалист. Всегда спорила со мной. Помню, как ты повторяла: «Логика – ничто, улики – все». Теперь я понимаю, что ты была права. Нет свидетельств, нет подтверждений – все обман, сплошной обман! Только тебе под силу открыть нам правду…

Нин, ждавшая у двери, подошла и легко коснулась ее плеча.

– Уже поздно, сестрица Сяо Го, поезжай домой.

Та посмотрела на спящую Лю Сымяо, встала и направилась к выходу.

– Завтра утром… она все вспомнит? – спросила она у двери.

– Не беспокойся, я сделаю все, что смогу. А сейчас ей нужно поспать, чтобы ночью терапия прошла эффективнее, – мягко ответила Нин.

Го Сяофэнь насторожилась.

– Если она отоспится днем, как же ты ее загипнотизируешь ночью?

Нин улыбнулась.

– Это неважно. Сон и гипноз – разные вещи. Знаешь, все ведь из-за того, что сестрица Сымяо слишком увлеклась чувствами, слишком глубоко увязла… Ее сердце изранено, да еще и такая ужасная травма – болезнь души наложилась на травму психики, поэтому память невероятно трудно вернуть. Не понимаю, ведь любовь, если разобраться, – просто механический цикл, обычное движение поршня, зачем ее так переоценивать?

Журналистка напряглась. Как можно такое говорить?!

Внезапно ей показалось, что эта скромная, услужливая девушка стала чужой, пугающей.

Нин тоже поняла, что сказала лишнее, и смущенно улыбнулась.

– Шучу я, шучу.

– Шутки у тебя так себе, – холодно бросила Го Сяофэнь и, не оборачиваясь, ушла.

Нин стояла у окна, глядя, как Го Сяофэнь покинула Центр судебно-медицинской экспертизы, поймала такси и уехала. По губам Нин скользнула ледяная улыбка.

Она прошла в главный зал, проверила трансляцию с камер и убедилась, что Лю Сымяо еще спит. Нин велела одному из сотрудников неотлучно следить за происходящим и, когда Лю Сымяо проснется, немедленно позвать ее, а сама вернулась в медкабинет, села на стул и, глядя на секундную стрелку настенных часов, тикавшую мерно и неумолимо, стала тщательно обдумывать дальнейшие действия. Есть ли у плана хоть один изъян?

Просчеты недопустимы.

Лю Сымяо, я, как и ты, люблю совершенство.

Мы не враги, между нами нет ненависти, просто я тебя не выношу. Так было всегда.

В Университете полиции стоило кому-то упомянуть Линь Сянмина, твое имя звучало рядом – это изводило меня. Не подумай, будто я влюблена в него. Смешно!

Я не настолько глупа, чтобы любить кого-то кроме себя, ведь любовь, если разобраться, – просто механический цикл, обычное движение поршня. А я живу ради ощущения превосходства – быть над всеми, быть лучше всех, всегда. Линь Сянмин – да, редкий экземпляр. Я еще на его первой лекции поняла: вот он, идеальный мужчина, бриллиант, который должен украшать мою корону, только почему твое имя неизменно звучит рядом с его? Признаю, ты красивее, признаю, ты первоклассный эксперт-криминалист, но я никогда не стану такой как ты, – безумной дурой, готовой положить на алтарь любви собственную жизнь! Чем больше думаю о