Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– ему нужно сосредоточиться на выполнении задачи. У него будет только одна попытка, один шанс. Та американка оставила в церкви чек, и благодаря своим связям Беатрис смогла узнать, на каком круизном лайнере она прибыла. Тем временем Hermana Blanca[93] воспользовалась своими собственными связями в приюте для подкидышей, чтобы утрясти другие детали, необходимые для того, чтобы малышку можно было благополучно доставить на другой берег Атлантики.

В настоящую минуту она находилась в рюкзаке, предназначенном для переноски небольшой собачки, с сетчатым окошком для поступления воздуха и дополнительной мягкой подкладкой. Ей дали каплю средства от кашля в надежде, что кроха спокойно проспит достаточно долго для того, чтобы он все устроил и не попался. И это было хорошо, потому что они были начеку. Везде на своем пути он видел полицейских – как в форме, так и в штатском, патрулирующих пирс в поисках пропавшей Марианы Руис. Некоторые из копов состояли на жалованье у Сантьяго – еще одна причина надвинуть козырек бейсболки как можно ниже. К тому же Коки сутулился, чтобы казаться ниже, на голове у него были наушники, а на глазах солнцезащитные очки-авиаторы. Сейчас он был совершенно не похож на самого себя.

Как он и договорился с Дэнни, тот ждал его, куря сигарету, за штабелем палет с мусором, сгруженным с лайнера. Дэнни работал на этом лайнере, и это был тот самый лайнер, где находилась каюта американской супружеской пары. Коки дружил с этим парнем еще до того, как потерял мать; детьми они вместе играли в баскетбол в Ла Перле, и он доверял ему настолько, насколько вообще мог кому-то доверять. Он отдал приятелю за труды пятидесятидолларовую купюру, которой для этой цели снабдила его Беатрис, и Дэнни быстро помог ему переодеться в свою запасную униформу. Она была немного коротковата, и брючины не закрывали лодыжки над слишком тесной обувью, но ничего, сойдет и так. Поскольку у большей части команды сейчас был обеденный перерыв, им обоим удалось незаметно проскользнуть в огромную судовую прачечную, где их как раз поджидала тележка для уборки кают. Они осторожно уложили рюкзак и вместительную сумку, которую также принес Коки, на нижнюю полку тележки, замаскировали их полотенцами, а затем Дэнни проводил его до грузового лифта, дав магнитную ключ-карту и объяснив, как пройти на нужную палубу и добраться до каюты.

Пятнадцать минут спустя дело было сделано. А двадцать пять минут спустя Коки уже снова находился на пирсе в своей уличной одежде и, оставаясь незамеченным, опять растворился в тени и двинулся обратно к церкви.

Пока он шел, ему пришло в голову, что они – Коки, Беатрис и сестра Бланка – представляют собой очень необычную троицу, собравшуюся вместе при невероятном стечении обстоятельств. Теперь они были единственными, кто мог исправить эту ошибку. По крайней мере, исправить настолько, насколько это вообще возможно. И этого должно быть довольно.

Глава 36

Исабель

Наши дни

Я не могу точно сказать, сколько спиртного выпила за вчерашний вечер – но, должно быть, немало, если учесть накал моего похмелья с утра. О, черт, давно я так не надиралась. Скорее всего потому, что обычно я слышу в моем ухе шепот Матео, говорящего, что ром мне не друг. Но это не совсем так. Мои отношения с ромом носят сложный характер… он был моим другом несколько лет, когда мне было под двадцать, двадцать и немного за двадцать. Собственно говоря, ром тогда был моим единственным другом. А я не из тех, кто просто берет и отбрасывает такую дружбу. Однако сейчас мне бы очень хотелось, чтобы у меня были силы отвесить рому хорошего пинка.

Голова раскалывается, а на языке такое ощущение, будто я полила его медом, а затем вылизала ворсистый ковер – старый, зеленого цвета, изготовленный еще в семидесятых годах, с въевшимися в него сигаретным пеплом и собачьей шерстью.

А вот Гэбби, похоже, свежа как роза, когда она выходит из ванной, приняв душ. В своем новом розовом сарафане она кружится передо мной так, что юбка раздувается.

– Ну, как тебе? Что ты о нем думаешь? – спрашивает она.

– Что, если ты не перестанешь кружиться, меня вырвет, – стону я. – Ты не могла бы немного постоять? Или хотя бы двигаться чуть помедленнее?

– Знаешь, тебе надо было последовать своему собственному совету. Как ты и посоветовала мне, я вчера вечером на каждый коктейль выпивала стакан воды. И ты была права! Сегодня утром я чувствую себя намного, намного лучше! Почти так, будто этой попойки и вовсе не было!

– О нет, она точно была, – бормочу я, не без труда свесив ноги с кровати и поставив их на пол.

– Не беспокойся, чай и тосты уже вот-вот доставят. О, и да, кстати, вчера я купила в «Уолмарте» упаковку тайленола… на всякий случай.

– Ну, ты прямо скаут, – язвлю я.

Она не обращает внимания на мой язвительный тон и улыбается.

– Да, так оно и было! Я три года подряд продавала печенья больше всех! Хотя мне, разумеется, помогала моя мама.

Не могу решить, что сейчас кажется мне более неприятным – мысль о печеньях или слова о ее маме, тогда как ее настоящая мать умерла, рожая ее. В любом случае я, пожалуй, предпочту ничего не говорить. Сейчас у меня препаршивое настроение, и по опыту я знаю, что, когда это происходит, мне лучше помалкивать.

– А как ты считаешь, что мы будем делать сегодня? Вернемся в Сан-Хуан? Или ты хочешь еще раз наехать на детектива Альвареса – чтобы выяснить, известно ли ему что-нибудь об этом парне – Кóки?

– Коки, – брюзгливо поправляю я.

– Э-э, что?

– Не Кóки, а Коки.

Она кивает и жестом показывает, что поняла.

– Коки, – повторяет она за мной, на сей раз поставив ударение уже на последнем слоге.

Надо отдать ей должное за старание. Большинство turistas, которые прибывают сюда, не дают себе труда даже попытаться хоть чуть поучить испанский.

– Точно, – говорю я.

– А что это значит?

– О чем ты?

– Это имя, Коки. Оно что-то значит?

– Меня удивляет, что ты не наткнулась на это, когда проводила свои изыскания, Шерлок. Coquí – это маленькая древесная лягушка, которая квакает именно так, как звучит это имя, – ко-КИ, ко-КИ, ко-КИ, – имитирую я. – Это что-то вроде национального талисмана Пуэрто-Рико – лягушка красуется на каждой чертовой футболке, полотенце, кружке и почтовой открытке. И в моем заведении по расписыванию ногтей просьбы изобразить эту красотку тоже звучат довольно часто. – Шевелю указательным пальцем левой руки,