Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

на бессмысленные поиски контрабандных кубинских сигар, которые ему были даже и не нужны. Решив, что Люси хочется немного побыть одной, он пошел ей навстречу и немного побродил, разглядывая витрины магазинов, пока в конце концов не оказался в чудесном прибрежном парке, где мог спокойно посидеть с чашечкой кофе и американской газетой, которую он купил в одном из магазинов.

Когда Люси встретилась с ним, чтобы вместе пообедать, она улыбалась и радостно щебетала о прекрасной церкви, на которую набрела, и о том, насколько ей стало лучше после того, как она пробыла там какое-то время, молясь и размышляя. Прилежный католик, сам он верил, что Бог может исцелять разбитые сердца с их несбывшимися мечтами, наполняя их чем-то другим – чем-то более позитивным. По опыту он знал, что в конечном счете пути Господни неисповедимы. Ты просто должен верить, что Он покажет тебе путь. И тогда тебе надо будет иметь смелость последовать по этому пути – куда бы он ни вел.

Они стояли в очереди пассажиров, медленно двигающейся вперед, чтобы снова взойти на борт. Мак обвил рукой талию Люси и притянул ее к себе. Она подняла взгляд, улыбнулась и прижалась к нему. Прошло столько времени с тех пор, когда они были по-настоящему счастливы.

Сперва они никак не могли зачать ребенка, затем, к их радости, это им удалось, но все окончилось выкидышами – всего их было четыре. Они прошли три раунда ЭКО, но ни один из них не завершился жизнеспособной беременностью. Мак видел, как с каждой безуспешной попыткой его жена понемногу чахнет и увядает.

Когда в агентствах по усыновлению им сказали, что в списке родителей, ожидающих своей очереди, они могут томиться годами и что из-за их возраста вряд ли им дадут добро на усыновление младенца, Мак обратился к юристу, специализирующемуся на усыновлении детей. Среди отчаявшихся бездетных пар этот юрист считался «самым лучшим», но Мак нашел его скользким и не заслуживающим доверия. Просто он сказал им – хотя и не прямо, – что надо сделать, чтобы купить ребенка.

Тогда-то Мак и решил прекратить попытки и поставить на этом точку. Он не станет рисковать их жизнью ради того, чему явно не суждено сбыться. Это решение погрузило Люси в депрессию, которая продолжалась несколько месяцев. До того дня, когда она ни с того ни с сего вдруг вручила ему рекламную брошюру с описанием круиза по Карибскому морю. Он не так представлял себе их отпуск, но, если ради этого она готова была встать с кровати, собрать чемодан и взойти на борт громадного лайнера, то он был согласен последовать за ней хоть в гребаный Тимбукту.

– Я тут подумала, что сегодня вечером мы могли бы сходить в стейк-хаус, – сказала она. – По-моему, это было бы замечательно. Хороший сочный стейк и печеный картофель – как тебе такая перспектива?

– Э-э-э… да, это звучит заманчиво, дорогая, – ответил Мак, пытаясь не показать своего изумления по поводу того, что она вдруг захотела поужинать за пределами каюты.

Они дошли до головы очереди, предъявили свои паспорта и стали терпеливо ждать, пока один из сотрудников в белой форме занесет их данные в планшетный компьютер. Наконец, улыбнувшись, сотрудник пригласил их обратно на борт этого… как бишь называется этот клятый круизный лайнер? «Мистическая мандибула»? «Мрачный моряк»? Мак не мог запомнить его названия, да и не хотел.

– Вот мы и на месте, – пробормотал он, вставив магнитную карту-ключ в щель замка их непомерно дорогой, но тесной каюты. Открыл дверь и пропустил жену вперед.

Когда он попытался вытащить карту из замка, она застряла, и ему пришлось несколько раз дернуть ее на себя, чтобы освободить.

– Фу ты, я уже было подумал, что придется вызывать сюда консьержа с гидравлическим инструментом, – проворчал он, зайдя в каюту и захлопнув за собой дверь. Поначалу он не заметил жену, потому что ожидал, что она уже сняла туфли и опустилась на диван. – Люси?

– Мак, подойди сюда.

Она прошептала это, находясь на противоположной стороне каюты, у их кровати. Но она не сидела на этой кровати, а стояла на коленях на полу рядом с ней.

– Люси, что ты делаешь? И почему ты говоришь шепотом?

– Тише! – прошипела она. – Говори тихо, не то ты разбудишь ее!

Только подойдя ближе, он увидел, о чем говорила его жена. А вернее, о ком.

На середине кровати лежал маленький ребенок, девочка. Он не смог бы сказать, сколько ей месяцев – может быть, шесть? Она крепко спала, засунув в рот большой палец, и по периметру кровати были наложены подушки, чтобы она случайно не скатилась на пол.

– Какого черта?

– Мак! – воскликнула Люси, и его первым побуждением было извиниться за то, что он чертыхнулся в присутствии ребенка.

Затем до него дошло, как это глупо, и он подошел ближе и остановился за спиной жены, глядя на это незнакомое маленькое существо, лежащее на кровати. В этот момент он и заметил большую сумку, стоящую на полу перед журнальным столиком. Подняв ее, он отнес ее к комоду и начал рыться в ней. Здесь были подгузники, бутылочки, банки детской смеси, несколько смен одежды и куча принадлежностей, предназначенных для маленького ребенка. Он никогда не видел такие, но сразу понял, что младенцу они для чего-то нужны.

В переднем кармане сумки он заметил большой конверт из плотной темно-желтой бумаги и достал его – Люси была слишком занята, воркуя над малышкой, чтобы заметить, что он делает. В конверте он обнаружил официального вида документ, напечатанный на плотной бумаге. Сверху тиснеными буквами было написано: Certificado de Nacimiento – Свидетельство о рождении. Затем имя ребенка: Габриэлла…

Он перестал читать, закрыл глаза, открыл их и посмотрел снова. Но ничего не изменилось. Здесь по-прежнему говорилось, что девочку зовут Габриэлла Ди Марко. В графе Padre[94] стояло его собственное имя, Мак Ди Марко, а в графе Madre[95] значилось имя Люси Ди Марко. Не веря своим глазам, он посмотрел на документ, затем на ребенка и снова на документ.

– Нет, нет, это… это неправильно, – проговорил он.

– Нет, Мак, – возразила Люси голосом, в котором звучали слезы, и убрала с лобика девочки упавшие на него кудряшки. – Все правильно, именно так и должно быть.

Глава 38

Гэбби

Наши дни

Нам всем хочется думать, что мы хорошие люди. И полагаю, большую часть времени так оно и есть. Но бывают моменты, когда даже самого доброго и терпимого человека доводят до ручки. Когда даже такой