Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Я напрягаюсь, готовясь услышать еще какую-нибудь гадость.

– Ты кое-что пропустила, – тихо говорит она. – Матери умирают, люди пропадают, отцы становятся алкоголиками и наркоманами… а пятнадцатилетних девушек насилуют.

Это ужасно – но это не то, чего я ожидала. И это предназначено не для меня. Во всяком случае, это было сказано не для того, чтобы ранить меня.

– Исабель…

Но она выходит до того, как я успеваю закончить предложение. Правда, я не знаю, как бы вообще закончила его.

Я все еще стою на месте, уставившись на дверь, когда слышу, как отъезжает ее «ярис».

Глава 39

Бланка

Тот день

Бланка стояла на коленях на маленькой скамеечке, глубоко погрузившись в молитву и ожидая низких трубных гудков круизного лайнера. Одного долгого и трех коротких, возвещающих о выходе из порта. Когда гудки наконец раздались, она испытала прилив такого облегчения, что на глаза едва не навернулись слезы. Теперь малышка плыла навстречу своей новой жизни – безопасной, счастливой. Бланка осенила себя крестным знамением, возблагодарив Иисуса Христа за его милосердие и мудрость.

В этот миг она и услышала стук в дверь церкви, которую час назад заперла на засов. Ее взгляд тотчас переместился на Беатрис – та сидела на задней скамье, пока они обе ждали возвращения паренька. Коки знал, что ему нужно будет зайти через заднюю дверь. Значит, стучит не он.

– Спускайся в подвал скорее, – прошептала Бланка, показав Беатрис на маленькую незаметную дверь, расположенную сразу за алтарем.

Пока Беатрис торопливо шла по проходу между скамей, стук повторился, затем послышался приглушенный женский голос.

– Эй? Тут кто-то есть? Пожалуйста, впустите нас – пожалуйста…

– Минуточку, – крикнула Бланка, дождалась, пока Беатрис исчезнет за дверцей, затем закрыла глаза, мысленно произнесла молитву и приоткрыла тяжелую входную дверь.

Перед ней стояла та самая женщина. Та, которая была здесь накануне. Та, которая должна находиться на борту лайнера, только что вышедшего из порта. На руках она держала ту самую малышку, которую они с таким трудом и риском доставили в ее каюту. И рядом с ней стоял высокий плотный мужчина; вид у него был недовольный.

У Бланки упало сердце.

– Мы можем войти, сестра? – спросил он. Голос у него был низкий, и он произносил слова медленно. – Думаю, нам надо с вами поговорить.

С покорным вздохом она кивнула и открыла дверь пошире, чтобы они могли войти в церковь. Затем заперла дверь на засов.

– Ч-чем я могу вам помочь? – тихо спросила она, сделав вид, будто понятия не имеет, кто они такие.

Он посмотрел на женщину.

– Насколько я понимаю, моя жена побывала здесь сегодня утром. И она, похоже, верит, что ей довелось пережить некий… мистический опыт. И сразу после этого в нашей каюте оказывается эта малышка вместе с поддельными документами… с нашими именами, значащимися в них. Я не могу не думать, что все это имеет какое-то отношение к этому месту, – сказал он, взмахом руки обведя маленькую церковь.

Бланка подумала было: не лучше ли отрицать, что ей что-то об этом известно? Но ведь тогда эта пара может отнести девочку в полицию, и все их усилия пойдут прахом. Это не было частью плана – во всяком случае, ее плана. Но это явно было частью Божьего плана, а ее единственным предназначением было служить Его инструментом в осуществлении этого плана, в чем бы он ни состоял.

– Пожалуйста, пройдите сюда и присядьте, – тихо проговорила она, показав им на заднюю скамью.

– Это же и есть та самая малышка, не так ли? – с подозрением спросил мужчина. – Та, о которой все говорят сегодня весь день.

Бланка села рядом с ними и внимательно посмотрела на него. Она не чувствовала в его присутствии никакого страха. Напротив, от него – от них обоих – исходило ощущение чего-то правильного. Да, им было предназначено явиться сюда – теперь она была в этом уверена. И потому начала свой рассказ.

– Позвольте мне начать с начала. Я была здесь, когда сегодня утром сюда пришла ваша жена. Она не заметила меня, но сама я ее видела. И видела, как Пресвятая Дева…

– Я же тебе говорила! – воскликнула Люси, ткнув мужа локтем в бок. – Ты решил, что я сошла с ума! Но это произошло, Мак. Та статуя вон там… – Она показала на фигуру Богоматери. – Я помолилась, и Она заплакала. Она услышала мою молитву…

– Люси, – сказал ее муж, скептически покачав головой. – Ты не хуже моего знаешь, что не бывает, чтобы… – Он осекся, когда монахиня положила руку на его предплечье.

– Она права, сеньор. Сама я никогда не видела этого прежде – а только слышала рассказы о таком, ибо это происходило много лет назад. Но сегодня я видела это своими собственными глазами. И возможно, позже я бы убедила себя не верить этому… если бы это дитя не очутилось здесь вскоре после того, как ваша жена покинула церковь.

Она видела, как ласково жена этого мужчины прижимает к себе малышку, которая сейчас безмятежно спала, прильнув к ее плечу.

– Теперь вы ее мать, – медленно проговорила Бланка.

Люси благоговейно кивнула:

– Да, я знаю.

Однако Мака это не убедило. Он провел мясистой рукой по своим седеющим волосам, и было видно, что ему нелегко разобраться в столь странном повороте событий.

– Это… сестра, то, что вы нам предлагаете, – это похищение. Я слышал все эти разговоры в городе. Это не только противозаконно, но и аморально.

– Как это может быть аморальным, если ее нам отдала сама Пресвятая Дева? – спросила Люси тихо, чтобы не побеспокоить малышку, но с уверенностью, далеко перевешивающей сомнения ее мужа.

На лице Мака были написаны мука и решимость.

– Люси, прости, мне очень, очень жаль. Я бы отдал все, чтобы иметь возможность сказать, что мы возьмем ее… но без согласия ее отца? Мы приговорим его к мукам на всю его оставшуюся жизнь, ведь он до конца своих дней будет гадать, что с ней сталось, будет гадать, жива она или мертва. В безопасности ли она? Счастлива ли она? Или… ты же знаешь, что может происходить с маленькими красивыми невинными детьми, Люси, – знаешь, что есть на свете чудовища, сексуально эксплуатирующие их. Неужели ты хочешь, чтобы в глубине души он мучился мыслью о том, не отправил ли он ее, сам того не ведая, в такой ад, которого мы даже не можем себе представить? Нет, дорогая, зная это, я не смог бы жить в мире с