Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

Глава 42

Исабель

Наши дни

Матео ходит взад-вперед у изножья нашей кровати, запустив руку в свои густые волосы. Останавливается, вздыхает, начинает что-то говорить и снова принимается ходить взад-вперед; он так дыру проделает в ковре.

Я наконец выложила ему все, что произошло сегодня утром, – настоящее «всё», а не отредактированную версию, которую изложила, едва приехав домой. Той версии он не поверил – раздергал ее кусок за куском, пока она не рухнула под тяжестью лжи. И теперь, тридцать минут спустя, он уже знает каждое из всех этих ужасных слов, которые были произнесены.

И он недоволен тем, что я сделала.

– Матео, пожалуйста… – умоляю я с кровати, где лежу с тех пор, как вернулась домой, надеясь избавиться от остатков мучающего меня похмелья.

Как бы не так.

– Я просто… я не понимаю тебя, Исабель. Почему? Почему ты так поступила?

– Поступила как? Я же тебе сказала, это она начала…

– Ты хотя бы слышишь себя?

Мой муж никогда не кричит. И он не из тех, кто легко выходит из себя. Так что теперешнее поведение очень необычно для него – и приводит меня в полное замешательство.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Я не хочу, чтобы ты что-то говорила, – я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Я хочу, чтобы ты наконец посмотрела своим демонам в лицо – раз и навсегда. Единственное, чего ты когда-либо хотела, сколько я тебя знаю, – это найти свою сестру. И вот теперь, когда, судя по всему, ты нашла ее, ты хочешь профукать все это к чертям! Почему, Исабель? С какой целью? И куда это привело тебя?

Мои глаза закрыты, но я чувствую на себе его суровый укоризненный взгляд, хотя и не вижу его. Через какое-то время Матео подходит ко мне, опускается на корточки и кладет ладонь на мое предплечье.

– Исабель, пожалуйста, посмотри на меня, – шепчет он. Я так и делаю и вижу, что его взгляд немного смягчился. – Я так люблю тебя. Нет ничего, что я бы не сделал ради тебя. Но бывают времена… бывают времена, когда я ощущаю такое бессилие, потому что единственное, что мешает тебе быть счастливой, – это ты сама. Как будто ты твердо решила оставаться той сердитой, одинокой, никому не верящей девушкой, которую я встретил годы тому назад.

Он замолкает, делает глубокий вдох и вглядывается в мое лицо, ища на нем хоть какое-то понимание.

– Если ты будешь жить тем, что было, – жить прошлым, – то ты никогда не оправишься от того, что с тобой произошло. Если ты станешь жить будущим – представляя идеальные отношения с сестрой, или идеальную работу, или идеальную семью, – то ты никогда не сможешь оценить по достоинству то, что у тебя уже есть.

Он собирается сказать еще что-то, и я готовлюсь к худшему. Как всегда.

– Если мы с тобой хотим остаться вместе, – продолжает он, – то тебе придется научиться жить здесь и сейчас, со мной. В сегодняшнем дне. Потому что я не могу… и не хочу наблюдать, как ты снова и снова разрушаешь себя из-за какого-то извращенного чувства вины. Исабель, ты не можешь вечно убегать от прилива. Ты можешь убегать от него годы – даже десятилетия, – но в конце концов ты упадешь от усталости, и волна настигнет тебя. И, знаешь, будет уже слишком поздно. У тебя уже не останется сил бороться, потому что ты будешь слишком разбита.

Я снова начинаю думать о цунами, оттягивающем воду от берега, чтобы набрать еще больше силы для разрушения.

– Матео, я не знаю, что мне делать, – говорю я, слыша в своем голосе слезы и чувствуя, что ничего не могу с этим поделать. – Я больше не понимаю, кто я.

Мой муж кивает, как будто это и есть то, о чем он подозревал с самого начала, затем улыбается мне кривой улыбкой.

– Да, Исабель. Парадоксально, не так ли? Все эти годы ты искала Мариану… и где-то на этом пути потеряла себя.

Это самое глубокое и точное замечание, которое я когда-либо слышала от него.

– И как мне вернуть себя? – спрашиваю я, не вполне понимая, к кому обращен мой вопрос.

Он пожимает плечами:

– Я не знаю. Но что я знаю наверняка, так это то, что внутри тебя есть что-то, что мешает тебе сделать это. Что-то, не позволяющее тебе быть счастливой – по-настоящему счастливой. – На несколько секунд он отводит от меня взгляд, и я понимаю почему: не так-то просто сказать то, что он должен сказать. И вот наконец это прозвучало: – Исабель… если ты не разберешься с этим в самое ближайшее время, я не знаю, смогу ли продолжать жить с тобой. Я не могу так жить. И не стану.

На мгновение время останавливается, и я вижу стену воды, надвигающуюся на меня. Это было бы так легко… просто отдаться ей и перестать сопротивляться. Было бы так легко провести остаток дней, плавая в мутных глубинах отчаяния. Но Матео бросил мне спасательный круг – он сказал «если». Вот только, чтобы схватиться за этот круг, мне придется выдержать мучительную борьбу с силами, которые намного мощнее меня. Я смогу, но это будет очень тяжело.

– Я понимаю… – слышу себя.

Он качает головой:

– Нет, я в этом не уверен. – Мой муж вздыхает, смотрит в пол, затем снова мне в глаза. – Я проведу эту ночь в доме моих родителей…

– Нет, Матео, подожди… – Я резко вскакиваю и тут же хватаюсь за спинку кровати, ожидая, когда у меня перестанет кружиться голова.

Он садится на край кровати и берет меня за руку.

– Меня не будет только одну ночь, вот и все. И это значит только одно – по-моему, нам обоим нужно какое-то время, чтобы успокоиться и как следует подумать.

Его теплая рука касается моего лица, и я прижимаюсь к ней.

– Я вернусь, – твердо заверяет он меня. – Просто поспи. Думаю, когда ты немного поспишь, все покажется тебе более логичным и понятным, да?

Я киваю, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

– Я люблю тебя, – говорю я ему.

– А я люблю тебя, – отвечает он. – Но иногда этого недостаточно.

* * *

Мне нечасто снится моя мать. А когда снится, то только в виде туманного размытого образа – какого-то универсального аватара, значащегося в моем подсознании под ником «мама». Но на этот раз все иначе. На этот раз я вижу ее совершенно ясно.

– Ven, Isabella, mi amor[96], – зовет она меня, стоя на коленях