Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– или кто-либо другой – сумел выяснить о нем. Настоящее имя Йети было не известно, и никто не знал, есть ли у него какая-нибудь родня. Полиция не располагала даже четким фото. По-видимому, этот парень просто поднялся из рядовых членов банды, полный решимости взобраться на самый верх. И притом быстро.

– И что будет теперь? – спросила монахиня.

Мигель задумался.

– Я знаю, что я должен сделать. Я должен вернуть эту малышку ее отцу, а всех вас допросить в рамках расследования ее похищения. Вот что я должен сделать.

Эти слова прозвучали резче, чем он хотел… но истина оставалась истиной.

– Это то, что вы должны были сделать минут сорок назад, – заметил Мак Ди Марко.

Будучи полицейским, он понимал затруднительное положение Мигеля так, как не могли понять остальные.

– Да, вы правы, – согласился Мигель.

– Но… в этом деле не все так ясно, как вы бы хотели, – заключил Мак.

– Да, мистер Ди Марко, вы и тут правы. У вас есть еще какие-то соображения на этот счет, которыми вы бы хотели поделиться?

Мигель Альварес не язвил. Он действительно хотел узнать, как на его месте поступил бы коллега.

– Я думаю… – медленно начал Мак, – что, как ни крути, с точки зрения закона ваши руки связаны. Закон очень ясно предписывает, какие действия вы обязаны предпринять.

– Нет, вы не понимаете, – настойчиво возразила Беатрис, мотая головой. – Вы не знаете Сантьяго. А я с ним сплю. Когда дело касается его репутации, он безжалостен. Если он узнает, что малышка жива… она недолго пробудет в живых.

Когда Мак заговорил опять, его взгляд был устремлен на малышку, спящую на руках жены.

– Но с другой стороны, вы, детектив Альварес, не хуже моего знаете, что то, что законно, не всегда правильно и справедливо. И не всегда безопасно. За годы своей службы я тоже знавал нескольких таких вот Сантьяго. И я бы не удивился, если бы, как это происходит в моем собственном полицейском участке, он сумел найти себе… друзей среди ваших коллег. Полицейских, которые или из страха перед ним, или потому, что он им платит, сольют ему детали этого дела.

Мигель был рад, что нашелся человек, понимающий всю сложность его положения. Хотя от этого решение, которое ему предстояло принять, отнюдь не сделалось хоть сколько-нибудь легче.

– У нее есть отец, – сказал он наконец. – Он не может провести всю свою жизнь, думая, что ее украли… или того хуже. – Это должно было стать решающим фактором. – Нет, мне жаль, но я просто не вижу, как это можно устроить…

– Нет, подождите, прошу вас! – перебила его монахиня, прежде чем он успел объявить, что вопрос закрыт. И, подавшись вперед, коснулась плеча Коки, сидящего на скамье впереди нее. – Есть еще кое-что, что вы должны узнать, перед тем как примете это решение. Пожалуйста… пожалуйста, просто… просто послушайте минутку, ладно? – Она наклонилась к самому уху молодого человека и тихо, но настойчиво проговорила: – Decirle[101].

– Что он должен рассказать? – спросил Альварес.

Коки явно было нелегко встретиться с кем-то из них взглядом, и вместо этого он смотрел то на пол, то на дверь, то на висящее перед ними распятие. Его голос был тих, и им всем приходилось наклоняться в его сторону, пока он рассказывал свою историю, начиная с того момента, когда в дверь квартиры в Сантурсе вошел парень, которого звали Йети.

Он объяснил, что план убить малышку вызвал у него ужас, но он боялся ослушаться Сантьяго. Затем рассказал о том, как они с Йети долго шли, пока не добрались до лачуги, стоящей на отшибе, и о своей схватке с Йети. Дойдя до заключительной части своего рассказа, он нерешительно взглянул на Hermana Blanca. Она в ответ печально кивнула.

Дрожащим голосом Коки объяснил, что собирался оглушить Йети, чтобы тот потерял сознание. Что он просто хотел выиграть какое-то время, чтобы уйти вместе с ребенком и добраться до какого-нибудь безопасного места. Но Йети был как бешеный пес, и он ясно дал понять, что убьет сначала Коки, а потом ребенка. И тогда он, Коки, сделал то, что должен был сделать, чтобы ребенок остался жив.

Когда он закончил свое повествование, рассказав им все, они долгую, томительную минуту молчали.

– Я понимаю, что есть законы, которые нужно соблюдать, – произнесла монахиня, ни к кому не обращаясь. – Но думаю, мы все согласны с тем, что этого юношу не должно отдавать под суд за то, что он защищал грудного ребенка. Не потому, что закон не даст ему возможности быть оправданным… а потому, что, скорее всего, он не доживет до суда.

Ее слова повисли в воздухе и продолжали висеть там несколько секунд, в течение которых никто не попытался выразить свое несогласие с ней.

В итоге молчание нарушил Мак:

– Итак – просто чтобы внести ясность, потому что мы обязаны понять это абсолютно ясно, – мы говорим о том, чтобы совершить нечто такое, что будет иметь серьезные последствия для всех, находящихся в этой церкви. Давайте подождем несколько секунд, чтобы обдумать и взвесить потенциальные сложности. Потому что – и поправьте меня, если я ошибаюсь, детектив Альварес, – мы сейчас говорим в лучшем случае о мошенничестве, а в худшем – о похищении человека и даже, возможно, об убийстве.

Мигель смотрел на Мака Ди Марко, восхищаясь его прямотой и желая, чтобы у него был босс, похожий на него. Умный, с нравственным стержнем и чувством сопереживания и сострадания. Этот человек все понимал, и понимал так хорошо, как было дано лишь немногим. Работа полицейского не была чем-то черно-белым, потому что преступления – и люди, которые их совершали, – никогда не бывали черно-белыми. Почти всегда в деле имелось какое-нибудь смягчающее обстоятельство, которое стоило бы учесть.

– Так оно и есть, – согласился Мигель. – Так что… давайте поговорим гипотетически, идет? Представим себе, что мы разработаем какой-то… альтернативный план. В том случае, если бы это раскрылось, сестру Бланку и Беатрис могли бы арестовать за пособничество в похищении человека. Кроме того, для убийств не существует срока давности. Так что Коки в альтернативной реальности мог бы быть привлечен к суду и признан виновным за то, что убил Йети, – который, если я не ошибаюсь, сейчас покоится в морге после того, как его останки были сегодня днем извлечены из-под развалин сгоревшей лачуги. Если Сантьяго узнает о роли Коки во всей этой истории… то мы знаем, что он сделает. А кроме того, есть чета Ди Марко… – Мигель повернулся к Маку и Люси. – Существует возможность того, что вы