Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

и принялся внимательно смотреть в окно, первые три часа пути игнорируя все мои попытки завязать разговор. Он отвлекся от видов лишь один раз, чтобы достать из рюкзака блистер и выпить две таблетки. «Валиум». Тогда я поняла, что он страдает от проблем с ментальным здоровьем, но не стала делать никаких выводов на этот счет. Никогда не вешаю на людей ярлыки. Когда я предложила ему свои домашние блинчики, он буркнул: «Нет, спасибо» – и все. Но поскольку я очень целеустремленная, то не опустила руки и продолжила пытаться разговорить его. И лишь заметив в небе над лесом ястреба-тетеревятника, мужчина наконец оживился, и я поняла. Он знаток птиц. А еще любитель испытывать себя. Не такое уж странное увлечение для бывшего военного, особенно если он пережил что-то по-настоящему страшное.

Может быть, я была чересчур самоуверенной или даже беспечной, но мне вдруг пришло в голову: почему бы не убить одним выстрелом сразу двух зайцев? Вскоре после того, как мы заселились в отель, мне удалось взять со стойки регистрации запасной служебный ключ и вытащить «Валиум» из рюкзака Тревора. В силу профессии я не имею ничего против лекарств, но Тревор принимал таблетки, чтобы заглушить дурные воспоминания. Я знала, что, лишившись этой внутренней опоры, он найдет способ избавиться от боли гораздо быстрее, причем раз и навсегда. Особенно учитывая, что обрывистые утесы совсем рядом.

Тревор мне нравился, но потом он разрушил нашу дружбу тем, что подсмотрел, как Дэвид уходит в мир иной. Смерть – процесс достаточно интимный, и когда я помогаю кому-то уснуть – это наше с ним дело, а не достояние общественности. Пока остальные были рядом, мне пришлось делать Дэвиду сердечно-легочную реанимацию или, по крайней мере, притвориться, что я пытаюсь помочь, но я не сомневалась, что на самом деле он не хочет возвращаться к жизни. Его время пришло. Душой Дэвид точно это понимал, даже если телом – нет, поэтому я не обращала внимания на судорожные подергивания рук и ног. Нежно прикрыла его рот рукой, зажала ему нос и запела милую колыбельную, чтобы Дэвид смог отпустить свои печали и спокойно уснуть. Давным-давно отец, обнаружив, что я сижу на лестнице с улыбкой на лице, попросил меня спеть маме эту же самую колыбельную.

Поймав на себе мой взгляд, Тревор тут же убежал.

Я не знала, что именно он успел увидеть, но рисковать было нельзя. Вдруг он рассказал бы остальным? Когда Тревор вернулся в гостиницу, я отвела его в сторонку, пока другие постояльцы метались туда-сюда. Сказала, что случайно услышала разговор насчет украденной из его номера вещи и что Анна наверняка обманула их с Дэвидом. После этого Тревор наконец разоткровенничался, признался, что при помощи «Валиума» борется с ПТСР, а без таблеток его начинают преследовать мучительные воспоминания. Одно из них как раз накрыло его, когда он застал меня с Дэвидом и решил, будто я того убиваю. Тревор был очень взволнован – у него дрожали руки, глаза безумно смотрели по сторонам, – поэтому я предложила ему свою бутылку виски, предполагая, что он решит залить свое горе. А потом, когда Тревор разнес всю кухню, я проголосовала за то, чтобы запереть его в подсобке. Все складывалось лучше некуда.

В следующий раз я воспользовалась ключом, чтобы подложить Анне шприц с инсулином, но шаги на лестнице застали меня врасплох. Пришлось забежать в комнату Дэвида, чтобы спрятаться. Если бы я знала, что это малышка Кэти ходит во сне, то не испугалась бы. Жаль только, что в этой ночной суете ключ остался в двери у Анны.

Потом все пошло наперекосяк. Анна упала с лестницы, но осталась жива, и я пошла на крайние меры – изобразила панику, когда мы пытались перебраться через реку, чтобы все остались в отеле.

Я выбрала пожар из-за мамы. Нет, она не руководила мной и не нашептывала мне на ухо, я же не сумасшедшая. Мама пришла ко мне во сне, крича о своих погибших близких. Обдумав свой сон, я поняла, что это был знак. Не только Анне нужна помощь, она нужна им всем, Кристин. Немного «Валиума», горячий шоколад, зажигалка, а потом они закроют глаза и наконец уснут.

53

Анна

– Кристин? Кристин, вы меня слышите?

По ее щеке течет капля крови, багровое пятно на бледной, испещренной морщинами коже. Кристин лежит на боку в нескольких футах от машины, одна ее рука вытянута вперед так, будто пытается ухватиться за край утеса, другая прижата к телу. Кровь повсюду: на ее седых волосах, на шее и груди, там, где порвалось худи. Осколки разбитого лобового стекла блестят на ее приоткрытых губах, закрытых веках и походных ботинках. Ботинках, которых бы точно на ней не было, если бы пожар устроил кто-то другой.

– Кристин, можете открыть глаза?

На ее щеке выступает еще одна багровая капля, потом еще и еще. Касаюсь лица Кристин рукой, и ладонь тоже становится багровой. Пот течет мне прямо в глаза. Я моргаю и вытираю его рукой, но тут понимаю, что у меня на пальцах вовсе не пот, а кровь. После резкого удара по тормозам ремень безопасности врезался мне в грудь, но я все же ударилась головой о руль. Вытираю кровь о джинсы и беру Кристин за руку. Почувствовав мое прикосновение, она негромко стонет, а ее веки слегка подрагивают.

– Вы же слышите меня, да?

Нащупываю пульс. Ее сердце бьется, пусть и слабо.

Приоткрыв правый глаз, Кристин смотрит на меня. Она что-то шепчет, но слов не слышно из-за ветра.

– Что вы сказали?

Я наклоняюсь прямо к ее губам.

– Отпустите меня. Дайте уснуть.

– Почему я, Кристин? Просто скажите.

Закрыв глаза, она тихо вздыхает.

– Сколько человек вы отправили на тот свет? – Кристин молчит, но по-прежнему дышит. Ее пульс учащается. – Я нашла вашу книгу. Прочла некрологи, посвященные… всем этим людям. Вы их убили, да?

Она издает какой-то странный хрипящий звук, похожий на смешок:

– Я проявила к ним милосердие. Спасла от боли и мук.

– Убив их?

Где-то примерно в метре от руки Кристин валяется шприц, который она хотела вонзить мне в шею. Я ползу по траве и подбираю его.

– Кристин, что в шприце?

Ее губы беззвучно шевелятся, и мне приходится снова наклониться к ней.

– Инсулин. – Не открывая глаз, она судорожно вздыхает. – Сделайте это. Помогите мне уснуть.

Разум приказывает остановиться, но я лишь сжимаю шприц еще крепче.

– Сделайте это.

Что-то клокочет у Кристин