Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Кристин

Я думала, что все уже кончено, что спасение несчастных душ осталось в прошлом, что после стольких лет, проведенных в заботе о пациентах, можно наконец уйти на покой. Забыть о чужих чувствах: боли, вине, сожалении. А потом произошла та самая авария.

Судя по тому, что меня, сотрудницу отделения реанимации, попросили на несколько смен выйти в приемный покой, дело было серьезное. Учитывая нехватку персонала, я совсем не удивилась такой просьбе и с радостью согласилась помочь. Вот только я никак не ожидала, что это будет настолько тяжело.

Работая в больнице, ты всегда можешь узнать в новом пациенте кого-то знакомого, но любая медсестра, любая бабушка сделала бы все, лишь бы только не видеть, как ее израненного, искалеченного внука увозят в приемный покой. Окровавленное лицо Мохаммеда настолько опухло, что я не сразу его узнала. От диагноза, указанного в карточке, мне стало не по себе. За все сорок шесть лет работы медсестрой я ни разу не плакала на рабочем месте, но смотреть на внука было просто невыносимо. Чтобы не сдерживать слезы, мне пришлось выбежать в туалет. Услышав скрип двери, я поняла, что больше не одна, вытерла мокрые щеки и усилием воли заставила себя дружелюбно поприветствовать мывшую руки младшую медсестру. Когда к Мохаммеду пришли Кэрол и Али, я снова вела себя как образцовый профессионал. Спокойно стояла рядом, улыбаясь и кивая, в то время как моя дочь держала сына за руку и громко рыдала. Казалось, она не понимала, что ему и так тяжело. Али гладил Кэрол по спине, пытался ее утешить. Он смотрел по сторонам, куда угодно, только не на сломанные ноги Мохаммеда.

Вернувшись в свое отделение, я узнала от Бекки Портер, добросовестной, пусть и слегка наивной молодой медсестры, что лежащая на второй койке женщина сидела за рулем того самого автомобиля. Она тоже получила травмы в аварии, в которой пострадал мой внук и погибли еще два человека. При виде Анны Уиллис мое сердце заныло от жалости. Она еще не пришла в себя и потому пока не знает, что произошло с ее коллегами. Интересно, что она почувствует, когда очнется и услышит от врача эти жуткие слова? Пустоту внутри. Моральный слом. Вину. Муки совести. Она будет винить себя в том, что случилось, всю оставшуюся жизнь. Нельзя было допустить, чтобы Анна так страдала. Я уже собиралась сделать ей укол, но, к сожалению, ее парень мне помешал. Больше такого шанса мне не выпало.

Потом Мохаммеда перевели в отделение неврологии. Я приходила к нему так часто, как только могла, сидела рядом, пока он изливал мне душу. Видеть его страдания было очень тяжело, я ничем не могла помочь, и из-за этого внутри пылала ярость. Но вдруг произошло кое-что удивительное. Мы с Мохаммедом говорили об аварии, и в ответ на мой вопрос, не хочет ли он увидеться с Анной, внук сказал «нет». Он не хотел ее видеть, он хотел лишь одного: чтобы она умерла.

Это был знак. Я не знала, что буду делать на пенсии, и вот у меня появилась цель. Все, кому я прежде помогала уснуть, либо находились в коме, либо лежали без сознания, а Анна Уиллис уже успела прийти в себя. Передо мной стояла особенно трудная задача, но мне это только нравилось. Я решила стать для Анны путеводной звездой.

Удивительные метаморфозы происходят с женщиной, когда она проходит стадию менопаузы и отказывается от краски для волос, принимает себя с естественным цветом и возрастными изменениями во внешности. Мужчины больше не обращают на такую женщину внимания, ее морщины и седина помогают ей слиться со сверстницами, и она исчезает. Пуф! Настоящая невидимка. И не нужны никакие волшебные мантии или суперсилы. Сначала меня это смущало. Не то чтобы я скучала по восхищенным взглядам – меня никогда особо не считали красавицей, максимум хорошенькой или эффектной, если говорящий вдруг решил проявить любезность. Нет, просто я почувствовала себя так, словно меня приписали к другому, менее уважаемому классу людей. Покупателям можно втиснуться в очередь прямо передо мной, сотрудникам магазина – в упор меня не замечать, продавцам товаров по телефону – относиться ко мне со снисхождением. Я медсестра, профессионал своего дела, но общество выкинуло меня на обочину жизни лишь потому, что я состарилась. После аварии я стала пользоваться преимуществами своего положения. Следила за Анной, оставаясь незамеченной. Затесалась среди пришедших на похороны, спряталась в толпе у здания суда. С невинным выражением лица расхаживала по супермаркету с корзинкой для продуктов. Никто не заподозрил ни в чем дурном седую женщину, одиноко идущую по улицам северного Лондона в пять утра, и я с легкостью подложила под дворник машины третье послание для Анны. Мне казалось, что мои послания успокоят ее. Что не нужно будет помогать ей уснуть и она сама захочет избавиться от чувства вины и боли, оставив этот мир. Но нет, она продолжала держаться на плаву, становясь все более несчастной и измученной. Аж сердце разрывалось от того, что я ее подвожу.

Я не сразу поняла, что Анна съехала с квартиры, которую снимала вместе со своим парнем (он-то и помешал мне тогда в больнице), и, признаюсь, уже успела испугаться, что потеряла ее след, но потом милашка Бекка Портер дала мне сведения о близких Анны и ее домашний адрес. Я позвонила Дебби.

Она с подозрением отнеслась к моему вопросу о том, как поживает ее дочь. Я не представилась. Разумеется, я же не дура. Однако, услышав, что медсестра, которая ухаживала за ее дочерью, звонит спросить, нет ли у той побочной реакции на прописанные лекарства, она сразу прониклась ко мне благодарностью. Представьте себе мое удивление, когда я узнала, что Анна полностью выздоровела и переехала на остров Рам ради работы в единственной на всю округу гостинице.

Остров Рам. Я всегда питала особую слабость к Шотландии, отчасти из-за того, что много лет назад, еще на тридцатую годовщину свадьбы, ездила туда на озера вместе с покойным мужем. Когда в турагентстве мне рассказали о пешем туре по Раму, который состоится в начале июня, я тут же потянулась к кошельку за кредиткой. Но кто бы мог подумать, что мои попутчики окажутся такими тревожными людьми. Стоило только зайти в автобус, как по их скованности и натянутым улыбкам мне сразу стало ясно: их всех что-то беспокоит. Я села рядом с бледным мужчиной в очках, который при этом очень напрягся