Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

в горле – то ли кровь, то ли слюна. С каждым вдохом она кашляет, морщась и охая. Тут я краем глаза замечаю, что кто-то приближается к нам со стороны отеля. Это Джо. Он медленно бежит к утесу, пригнув голову от ветра и дождя.

Кристин открывает серо-голубые глаза и смотрит на меня в упор:

– Давайте же, ради Дэвида.

– Что вы с ним сделали?

– Положила конец его мучениям.

– Вы не имеете права принимать такие решения! – Я втыкаю шприц ей в руку и кладу большой палец на поршень. – Не вам решать, кому жить, а кому умереть.

– Ну же, Анна. – Кристин едва заметно улыбается. – Сделайте это.

Я качаю головой.

– Анна, мы похожи куда больше, чем вам кажется.

– А вот и нет.

– Мы обе убийцы, – продолжает она, тяжело дыша. – Вы уже убивали. И сможете убить снова.

Ярость, которую я сдерживала с того момента, как увидела Кристин на заднем сиденье, наконец вырывается наружу. Отбросив шприц в сторону, я кричу наперекор порывам ветра:

– Я никого не убивала! Это был несчастный случай! Я не виновата!

– Анна, Анна.

Джо обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Я сопротивляюсь, извиваюсь, пытаюсь вырваться, ору, чтобы он отстал от меня, но затем меня отпускает. Гнев, злость и досада уходят прочь, и я падаю в его объятия, запрокинув голову назад.

– Я не виновата. Не виновата…

Джо не отвечает, лишь крепко обнимает меня до тех пор, пока я не перестаю рыдать и совсем не выбиваюсь из сил. Потом он убирает волосы с моего лица и говорит:

– Анна, мы скоро выберемся отсюда. Оказалось, что Тревор все же забрал спутниковый телефон из домика Гордона. Он дал его Кэти. Нам удалось запросить помощь.

54

Анна

2 августа, четверг

Я поднимаюсь по ступенькам и выхожу из здания вокзала, щурясь от яркого солнца. Мой телефон разрывается от сообщений.

Первое от Мелани:

Рада получить от вас весточку, Анна. У меня все хорошо, у Малкольма не очень после того, как я предложила развестись. Очень волнуюсь за Кэти. Она не хочет обсуждать то, что случилось в отеле, и никакие уговоры не могут заставить ее поделиться с нами своими переживаниями или обратиться к школьному психологу. Я до сих пор в поиске сиделки для ее мамы, но все это так… ДОЛГО. Надеюсь, ваши дела в порядке. Обнимаю вас, М.

После того, как спасатели эвакуировали нас вертолетом на большую землю, меня и всех постояльцев направили в больницу Белфорд в Форт-Уильяме. Большинство просто надышалось дымом, мне же пришлось наложить на голову швы, сделать рентген и МРТ плечевого сустава. Все это время я стойко держалась, но, когда мама с папой приехали за мной, не выдержала и заплакала.

Второе сообщение от Алекса.

Был рад повидаться с тобой вчера. Если вдруг понадоблюсь – я рядом. Обещаю.

Мы договорились встретиться в пабе недалеко от Паддингтона[235]. Когда Алекс появился на пороге, его внешний вид меня просто ужаснул. Болтающиеся на похудевших ногах брюки, отросшая щетина и темные круги под глазами. Заметив меня, он замер, уставился в мою сторону так, словно увидел привидение, и бросился к нашему столику в углу паба. Сначала я решила, что Алекс хочет обнять меня, но вдруг он резко остановился передо мной и начал долгий, спутанный монолог. Он извинился за то, что зарегистрировался в «Тиндере», когда мы еще были вместе, и что после нашего расставания стал встречаться с медсестрой, которая за мной ухаживала. Сказал, что чувствует себя негодяем и полным придурком, ведь он злился на меня из-за аварии и не поверил моим опасениям насчет тех посланий. По его словам, он бы понял, если бы я отказалась с ним разговаривать, но ему очень жаль и молчать он не может, иначе уже никогда не уснет. Алекс явно раскаивался, но в то же время был таким взволнованным, что сдержать смех мне не удалось. Казалось, он испугался, когда я велела ему взять себя в руки, сесть и подождать, пока я схожу за пивом. За это время он успокоился, а я успела обдумать его пламенную речь. Тогда мы обсудили разлад в наших отношениях и пришли к выводу, что не подходили друг другу. Алекс – неплохой человек. Да, эгоистичный и самовлюбленный, но при этом добрый. По крайней мере, в большинстве случаев.

Третье сообщение от Фионы:

Я решила уволиться с работы. Хочу стать стюардессой. Всю жизнь мечтала летать и заодно посещать разные места (хотя на Рам меня пока совсем не тянет). Майкл даже не написал мне, когда я вернулась в Лондон, – а мне казалось, что после сюжета в новостях он хоть немного забеспокоится обо мне, – но теперь я окончательно перелистнула эту страницу. Короче, набираю обороты (надеюсь, буквально). Обнимаю.

Последнее сообщение от Джо. Он прислал фотографию: спокойное бирюзовое море ласкает белоснежный песок под ослепительными лучами солнца. На фоне голубого неба он пальцем криво вывел в фоторедакторе фразу «Наконец-то свободен». Через неделю после того, как нас эвакуировали с острова, он написал мне сообщение. Сказал, что улетает на Родос, чтобы сбежать от назойливой прессы и собраться с мыслями. Джо извинился за то, что не поверил мне насчет Кристин, и признался, что его мучает совесть. Тогда я позвонила ему, и мы проговорили несколько часов. Обсудили все: произошедшее в отеле, пожар, мою аварию и смерть его брата. Под конец мы оба прослезились. Когда Джо вернется с Родоса, мы пойдем куда-нибудь выпить, пока что только как друзья. Наверняка никто из нас сейчас не готов к чему-то более серьезному.

Раздвижные двери реабилитационного центра открываются передо мной, и тут мой телефон снова жужжит:

Ты на месте? Просто хотел убедиться, что ты все же придешь.

* * *

У койки Мохаммеда уже кто-то сидит. Подойдя ближе, я вижу женщину чуть старше меня. На ней обтягивающие джинсы и топ с открытыми плечами, ее длинные темные волосы собраны в конский хвост.

– Анна, – сдержанно приветствует меня Мохаммед, приподнимая руку. – Это Элли, моя девушка.

– Ой. – Я делаю шаг назад. – Простите, тогда я наверное зайду позже…

– Нет, все хорошо, – Элли улыбается и встает со стула. – Мне уже пора. Я знаю, Мо хотел поговорить с вами наедине. И мне очень жаль, что вам пришлось столько всего пережить.

Я улыбаюсь ей в ответ:

– Спасибо.

Она разворачивается, чтобы уйти, и