Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Рот, запястья и лодыжки Шифон были заклеены изолентой. Видно было, что ей больно разгибать конечности, но Босх воспринял это как хороший знак — Пейсли держал ее в клетке, но, возможно, не трогал. Босх предположил, что это должно было начаться сегодня, как прелюдия к убийству.

Они спорили, снимая изоленту с ее рта: Босх велел Патрику быть осторожнее с волосами, Патрик просил его не рвать ей губы.

Когда изолента с рта была снята, и они принялись за запястья, Босх спросил:

— Как тебя зовут?

— Шифон Хендерсон. А вы кто?

— Я Патрик Кензи. А этот парень? Его тут не было, ясно, Шифон?

Босх склонил голову.

Патрик сказал:

— Ты коп. Из другого города. Я-то могу выкрутиться из этого дерьма, но ты? У тебя отберут жетон, если у тебя нет ордера на обыск без стука, которого я не вижу.

Босх обдумал это.

— Он тебя трогал, Шифон?

Она плакала, дрожала и дала полукивок-полупокачивание головой.

— Немного, но не, ну, знаешь. Он сказал, что будет. Он говорил, что будет много чего.

Патрик посмотрел на Пейсли, хрипящего на цементе, с закатившимися глазами, с лужей крови под ним.

— Единственное, что будет с этим подонком, — инсульты после комы.

Когда ее руки освободили, Патрик опустился, чтобы снять изоленту с лодыжек, и Босх был удивлен, когда девочка крепко его обняла, ее слезы пропитали его рубашку. Он сам удивился, когда поцеловал ее в макушку.

— Монстра больше нет, — сказал он. — Не сегодня.

Патрик закончил с изолентой, бросил комок за спину и достал телефон.

— Надо вызвать подмогу. Я бы предпочел выкручиваться из обвинения в покушении на убийство, чем из настоящего убийства, если ты понимаешь, о чем я, а он становится какого-то странного цвета.

Босх посмотрел на мужчину у своих ног. Похож на стареющего ботаника. Такого, что считает твои налоги в захудалом офисе. Еще один маленький человек с грязными желаниями и яростными кошмарами. Забавно, как монстры всегда оказываются просто людьми. Но Патрик был прав — без помощи он скоро умрет.

Патрик набрал 911, но не нажал «Отправить». Вместо этого он протянул руку Босху.

— Если я когда-нибудь буду в Лос-Анджелесе…

Босх пожал его руку.

— Забавно. Не могу представить тебя в Лос-Анджелесе.

Патрик сказал:

— А я не могу представить тебя вне его, хотя ты стоишь прямо здесь. Береги себя, Гарри.

— И ты тоже. И спасибо, — Босх посмотрел на Пейсли, который направлялся в реанимацию, как минимум, — за, эм, это.

— Это было мне в удовольствие.

Босх направился к двери, доступной только с передней части подвала, не с задней. Чертовски лучше, чем путь, которым он вошел. Он уже взялся за ручку, когда обернулся.

— Последний вопрос.

Патрик прижимал телефон к уху, обнимая Шифон свободной рукой.

— Какой?

— Есть способ вернуться в аэропорт, не проезжая через туннель?

Ночные ястребы 

Босх не понимал, как люди в этом месте могут это выносить. Ветер с озера, казалось, замораживал его глаза прямо в глазницах. Он был совершенно не готов к наблюдению. На нем были слои одежды, но верхним был плащ из Лос-Анджелеса с тонкой подкладкой, которая не согрела бы даже сибирскую лайку в чикагскую зиму. Босх не был человеком, который придавал значение клише, но поймал себя на мысли: я слишком стар для этого.

Объект его наблюдения спустился по Уобаш и повернул на восток к Мичигану и парку. Босх знал, куда она направляется, потому что вчера во время обеденного перерыва в книжном магазине она пошла тем же путем. У музея она показала членский билет и быстро прошла внутрь. Босху пришлось стоять в очереди за дневным билетом. Но он не беспокоился, что потеряет ее. Он знал, где она будет. Плащ он не сдал, потому что замерз до костей, и не собирался оставаться в музее дольше часа — девушке нужно было вернуться в книжный магазин.

Он быстро прошел через галереи, направляясь прямо к постоянной экспозиции Хоппера. Там он нашел ее сидящей на длинной скамье. Она уже работала, держа блокнот и карандаш. Вчера он был удивлен, обнаружив, что она не рисует в блокноте, как он ожидал, а пишет, постоянно поглядывая на картину.

Босх предположил, что картина Хоппера ["Ночные ястребы"] — главная достопримечательность музея. Многие приходили ради нее и часто небрежно вставали перед девушкой, загораживая обзор. Она никогда не откашлялась, чтобы привлечь их внимание. Ничего не говорила. Иногда наклонялась влево или вправо, чтобы видеть вокруг препятствия, и Босху казалось, что на ее губах появляется легкая улыбка, будто новый угол обзора доставлял ей удовольствие.

На длинной скамье рядом с ней сидели четыре японских туриста, похожих на старшеклассников, приехавших изучать самую известную работу мастера. Босх занял позицию на другой стороне галереи, за спиной объекта наблюдения, чтобы она его не заметила. Он потер руки, пытаясь согреться. Суставы ныли от холода и девятиквартальной прогулки до музея. Он не нашел укрытия с видом на вход в книжный магазин. Пришлось ждать снаружи, у входа в гараж, пока она не вышла на обед.

Босх заметил, что место на противоположном конце скамьи освободилось, когда один из студентов встал. Он занял его, используя трех студентов между ним и объектом как прикрытие. Не наклоняясь вперед и не выдавая себя, он пытался разглядеть, что она пишет в блокноте. Но она писала левой рукой, и это закрывало обзор.

Он посмотрел на картину, когда толпа на мгновение расступилась, и ее стало видно. Его взгляд притянул человек, сидящий один за стойкой, повернувший лицо к теням картины. Напротив него сидела