Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Без слов Босх пошел налево, Патрик направо.

Элемент неожиданности больше не был их преимуществом.

Только его.

На стороне подвала, которую выбрал Патрик, — передней, — каркас был старым и в основном недостроенным. Первая «комната» содержала стиральную машину, сушилку и раковину с прилипшим куском грязного коричневого мыла. Следующая комната когда-то была мастерской. Длинный деревянный стол примыкал к стене, на нем все еще были закреплены старые тиски. Ничего больше, кроме пыли и мышиного помета. Последняя комната вдоль стены была отделана. Каркас закрыт гипсокартоном с одной стороны и кирпичом с другой, посередине — тяжелая, толстая дверь. Прочная рама. Попробуй вышибить такую — закончишь день в гипсе на лодыжке.

Патрик убрал левую руку с «Кольта» и вытер ее о джинсы. Он потянулся к дверной ручке, держа пистолет неуклюже на уровне груди. Выглядело, конечно, некрасиво, но если придется стрелять, он мог попасть в центр массы любого, кроме карлика или великана.

Ручка скрипнула, доказывая правоту слов одного копа много лет назад: больше всего шума издаешь, когда пытаешься быть тихим. Он распахнул дверь и одновременно опустился на колени, направив пистолет чуть вверх, возвращая левую руку на рукоять, обшаривая комнату слева направо, затем обратно, пока не осознал, что видит…

Мужская берлога Эдварда Пейсли.

Патрик вошел внутрь на ковре с логотипом «Аризона Кардиналс», прицелился в кресло "БаркаЛонжер" в цветах «Сан Девилс». Вымпел «Финикс Санс» соседствовал с вымпелом «Финикс Койотс», и Патрику пришлось присмотреться, чтобы понять, что «Койотс» играют в НХЛ.

Если он ничего больше не узнает сегодня, то хотя бы выяснил, что в Аризоне есть профессиональная хоккейная команда.

Он нашел бейсбольные биты с автографами Троя Глауса, Карлоса Баэрги и Тони Уомака. Бейсбольные мячи с автографами Курта Шиллинга и Рэнди Джонсона, фотографии в рамках Ларри Фицджеральда и Курта Уорнера, Шона Мариона и Джо Джонсона, футбольные и баскетбольные мячи в плексигласе, шайбы, и снова Патрик подумал: у них есть хоккейная команда?

Он взял биту с автографом Ши Хилленбранда, который дебютировал за «Сокс» в 2001-м, но был продан в Аризону до их победы в Серии в прошлом году. Интересно, задело ли это его, или январское солнце Аризоны компенсировало все?

Скорее, нет.

Он ставил биту обратно к стене, когда услышал, как кто-то движется по подвалу. Быстро. Бежит.

И не от чего-то, а к чему-то.

Гарри прошел вдоль задней части подвала, находя лишь стены и неровный каменный пол, пока не добрался до узкого пространства между древним водонагревателем и доисторическим мазутным котлом. Там воняло маслом, плесенью и окаменевшими грызунами. Если бы Босх не искал девушку-подростка в смертельной опасности, он мог бы пропустить коридор по ту сторону котлов. Но его фонарик высветил дыру в темноте за путаницей труб и воздуховодов, наполовину висящих, наполовину падающих с потолка.

Босх пробрался мимо котлов и вошел в длинный узкий проход, едва достаточный для млекопитающего с плечами, не говоря о взрослом мужчине.

В туннеле первая проблема — нет ни влево, ни вправо, ни спрятаться. Входишь в начало и идешь к выходу. И если кто-то, желающий тебе зла, появится в точке А или Z, пока ты между ними, твоя судьба в их руках.

Когда Босх добрался до конца прохода, он был весь в поту. Он вышел в широкую неосвещенную комнату с темным кирпичом и каменным полом с решеткой в центре. Он обшарил комнату фонариком и увидел лишь металлический ящик. Как для перевозки крупных собак в семейных поездках. Его частично прикрывал синий малярный брезент, закрепленный девятью эластичными шнурами.

И ящик шевелился.

Босх опустился на колени и потянул брезент, но шнуры были натянуты крепко — три вдоль ящика и шесть поперек. Они крепились к основанию ящика, и отцепить их одной рукой было невозможно. Босх положил «Глок» у ноги, пока ящик продолжал раскачиваться, и он услышал отчаянное мычание из-под брезента.

Он отцепил первый из трех продольных шнуров, но все еще не мог ясно видеть внутри. Он взял фонарик в рот и начал работать над вторым, и тут комната вспыхнула белым светом.

Как будто солнце повесили в футе над головой или зажгли стадион.

Он ослеп. Схватил «Глок», но видел только белое. Не видел стен. Не видел ящик, перед которым стоял на коленях.

Он услышал шорох слева и повернул пистолет туда, затем шорох раздался справа, обходя его слабую сторону, и он развернулся с «Глоком» через тело, глаза начали привыкать, уловив тень. Затем он услышал глухой удар, как будто что-то твердое превратило что-то менее твердое в мягкое.

Кто-то издал глухой вопль и рухнул на пол в этом ослепительном свете.

— Босх, — сказал Патрик, — это я. Закрой глаза на секунду.

Босх закрыл глаза и услышал звук бьющегося стекла — скорее хлопки, — и жар на лице стал спадать.

— Кажется, все, — сказал Патрик.

Когда Босх открыл глаза, он несколько раз моргнул и увидел лампы высоко на стене, все лампочки разбиты. Наверное, ватт семьсот, если не больше. За ними огромные черные конусы. Всего восемь ламп. Патрик отодвинул занавеску на маленьком окне вверху стены, и мягкий дневной свет проник в комнату, как ответ на молитву.

Босх посмотрел на Пейсли, лежащего справа, хрипящего, с вмятиной на затылке, розовой кровью из носа, красной изо рта, под его дрожащей правой рукой лежал разделочный нож.

Патрик Кензи размахивал бейсбольной битой.

— С автографом Ши Хилленбранда, — сказал он, приподняв брови и крутанув биту.

— Я даже не знаю, кто это, — сказал Босх.

— Точно, — сказал Патрик. — Фанат «Доджерс».

Босх принялся за шнуры, Патрик присоединился, они сняли брезент, и там была она — Шифон Хендерсон. Она свернулась калачиком в ящике, потому что другого положения там не было. Патрик возился с дверцей,