Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Зачем?

— Что?

— Он подонок, я понял. Но его подлость обычно имеет мотив, верно? Если он похищает одного из своих детей, он хочет денег или чтобы мать перестала его доставать. Но здесь у матери нет денег, она никогда не подавала на него за алименты, и какой псих в его положении захочет взять к себе двенадцатилетнюю дочь, чтобы она трепала ему нервы с утра до ночи?

Зебровски пожала плечами.

— Ты думаешь, такие, как Лонни Каллен, сначала думают, а потом делают? Если бы они думали, они бы не знали номер своего оранжевого комбинезона лучше, чем дату рождения. Он сделал это, потому что он преступник, идиот и у него меньше самоконтроля, чем у блохи на скотном рынке.

— А версия с бойфрендом?

— Проверяем.

Две ночи назад Донтелл сказал Патрику:

— Но ты же не веришь в это?

Патрик пожал плечами.

— Такие папаши, как Лонни, обычно избегают своих детей, а не похищают их, особенно если их не было в жизни ребенка столько времени. Что до версии с бойфрендом, она что, сидит с ним взаперти три дня, и они ни разу не вышли перекусить или позвонить другу?

— Я знаю только одно, — сказал Донтелл, — она казалась милой девчонкой. Не из тех типичных девчонок из проектов, которые вечно выпендриваются и грубят. Она была тихая, но… заботливая, знаешь?

Патрик отпил пива.

— Нет, расскажи.

— Когда у тебя работа, как у меня, первые девяносто дней — испытательный срок, в любой момент могут уволить без причины. После этого ты с городом, чувак, надо сильно накосячить и быть Бин Ладеном, чтобы тебя выгнали. Я прошел свои девяносто пару недель назад, и Шифон не только поздравила меня, но и подарила кексик.

— Серьезно? — Патрик улыбнулся.

— Из магазина, — сказал Донтелл, — но все равно. Разве не мило?

— Очень мило, — кивнул Патрик.

— Увидишь через лет двенадцать со своим ребенком, в этом возрасте они не особо думают о других. Все их мысли — вот тут, — он постучал по голове, — и вот тут, — он указал на пах.

Они пили в тишине минуту.

— Больше ничего не вспомнишь про тот день? Ничего необычного?

Донтелл покачал головой.

— Обычный день. «До завтра, Шифон», а она: «До завтра, Донтелл». И пошла.

Патрик поблагодарил его и оплатил напитки. Собирая сдачу со стойки, он спросил:

— У тебя был испытательный срок?

Донтелл кивнул.

— Да, это стандартно.

— Нет, я имею в виду, почему ты начал так поздно в учебном году? Уже май. Значит, ты начал в феврале?

— В конце января, да.

— А до этого чем занимался?

— Водил туристический автобус. Из Бостона во Флориду, в Монреаль, в П-Тау, в зависимости от сезона. Часы меня убивали. Да и дорога тоже. Появилась эта работа, я сразу согласился.

— Почему она появилась?

— Пейсли попался на вождении пьяным.

— Пейсли?

— Парень, которого я заменил. Другие водители говорили, что он был тот еще тип. Приходит с сорока детьми на борту, глаза стеклянные. Даже профсоюз не стал его защищать после последнего раза. Съехал с автобуса на обочину Американ-Легион-Хайвей, представляешь? — Донтелл недоверчиво рассмеялся. — Чуть не опрокинул его. Вышел отлить. В шесть тридцать утра, прикинь! Садится обратно, пытается выехать с обочины, и тут автобус действительно переворачивается. Это тебе город полон исков, чувак. Сорок исков разом.

— Пейсли, — повторил Патрик.

— Эдвард Пейсли, — сказал Донтелл, — как галстуки.

Пейсли жил на Уайман-стрит в сером рядовом доме с выцветшей белой отделкой. На крыльце стояла старая кушетка. Босх проехал мимо, обогнул квартал и снова проехал, прежде чем припарковался в полуквартале от дома. Настроив боковое зеркало, он получил обзор на входную дверь и крыльцо. Ему нравилось вести наблюдение в одиночку таким образом. Если кто-то искал наблюдателя, то обычно смотрел на ветровые стекла. Парковка спиной к цели делала его менее заметным. Эдвард Пейсли, возможно, и не имел отношения к убийству Летиции Уильямс много лет назад. Но если имел, то последние пятнадцать лет он выживал, проверяя ветровые стекла и будучи осторожным.

Босх надеялся лишь увидеть какую-то активность в доме, чтобы подтвердить, что Пейсли там. Если повезет, Пейсли выйдет за кофе или перекусом на обед. Босх мог бы собрать всю нужную ДНК с выброшенного стаканчика или корки от пиццы. Может, Пейсли курит. Окурок тоже сгодился бы.

Гарри достал из запираемого портфеля папку и открыл увеличенную фотографию, которую вчера получил из управления транспорта Массачусетса. Снимок был сделан три года назад. Пейсли — белый, лысеющий, тогда пятьдесят три года. Водительских прав у него больше не было из-за лишения после ареста за вождение в нетрезвом виде четыре месяца назад. Пейсли опрокинул школьный автобус, показал 0,02 промилле на алкотестере и потерял работу в школьном округе, а возможно, и свободу. Арест занес его отпечатки в систему, где их нашел Босх. Иногда Гарри так везло. Если бы он взялся за дело Уильямс одиннадцать месяцев назад и отправил отпечатки с места преступления на электронное сравнение, совпадения бы не было. Но он взялся за дело четыре месяца назад, и вот он в Бостоне.

Через два часа наблюдения Босх не увидел никаких признаков Пейсли и начал терять терпение. Возможно, тот ушел из дома еще до того, как Босх занял позицию. Он мог тратить время, наблюдая за пустым домом. Гарри решил выйти и пройти мимо. В квартале от цели он заметил круглосуточный магазин. Можно пройти мимо дома Пейсли, рассмотреть его поближе, а затем купить газету и галлон молока. Вернувшись в машину, молоко он выльет в сток, а бутылку оставит на случай, если придется справить нужду.