Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

— Это чушь!

— Нет, он говорит, что ты его убил. Ты заколол его перекидным ножом, так же, как заколол Даниэля Хантера. Оба геи, оба заколоты дешёвым перекидным ножом из Тихуаны. Это был ты.

— Нет, ты ошибаешься, и ты ничего не можешь доказать. Какой свидетель? Не было никакого свидетеля.

— Да? А откуда ты знаешь, что свидетеля не было?

Сьюэлл понял, что слишком близко подошёл к признанию.

— Слушай, — сказал он. — Ты пытаешься повесить это на меня, потому что у меня скоро слушание по условно-досрочному. Я пытаюсь сотрудничать, но ты обвиняешь меня, а против меня нет ни единой улики.

— Зависит от того, что считать уликой.

Заключённый долго смотрел на Босха.

— И что это значит?

— Это значит, что самая маленькая улика в мире связывает тебя с Рэтлиффом. У нас есть твоя ДНК. На орудии убийства. Ты ударил его так сильно, что твои пальцы соскользнули на рукоятку, и ты порезался. Так же, как с Хантером.

Сьюэлл покачал головой.

— Ты лжёшь. Меня там даже не было.

— Наука не лжёт. Забудь про условно-досрочное, Сьюэлл. Забудь про всё. На этот раз мы идём за смертной казнью. Хочешь спасти себя от этого — говори. Рассказывай всё. Ты никогда не выйдешь отсюда, но останешься жив.

— Пошёл ты, лжец. Ты бы здесь не был, если бы у тебя было дело. Я ухожу.

Он встал и начал звать охранника.

Перед тем как покинуть Центр адаптации, Босх получил имена всех заключённых, которые когда-либо делили камеру с Сьюэллом. Он решил, что звонок на горячую линию с наводкой должен был поступить от кого-то, кому Сьюэлл хвастался своими преступлениями. Босх начал бы с сокамерников.

В следующем месяце Сьюэллу отказали в условно-досрочном освобождении после того, как комиссия из трёх человек выслушала выступление прокуратуры округа Ориндж, в котором были подробно описаны детали убийства Даниэля Хантера, а также новость о том, что ДНК Сьюэлла связана с нераскрытым убийством, которое расследуется в Лос-Анджелесе.

Отказ означал, что Сьюэлл останется за тюремными стенами как минимум ещё два года. Это сняло часть срочности с Босха, но он всё равно работал над делом как над хобби, медленно продвигаясь по списку из сорока одного сокамерника Сьюэлла за годы в Сан-Квентине. Некоторые были мертвы, но большинство находились в других тюрьмах и исправительных учреждениях, что облегчало доступ к ним. Босх иногда совмещал допросы с ними с интервью по другим делам, которые приходили и уходили.

Прошло десять месяцев, прежде чем Босх вычеркнул последнее имя из списка. Он не нашёл никого, кто сделал бы тот звонок на горячую линию отдела нераскрытых преступлений. Он посетил Лайона в прокуратуре, чтобы попытаться убедить его продолжить дело, даже если ДНК — единственная твёрдая улика. Он утверждал, что косвенные доказательства — сходство между убийствами Хантера и Рэтлиффа, уклончивость Сьюэлла во время допроса в Сан-Квентине — помогут выиграть дело в суде, но Дюпри остался непреклонен. Он придерживался аргумента, что, пока Сьюэлл в тюрьме, нет необходимости начинать потенциально рискованное и дорогостоящее судебное преследование. Он подкрепил это тем, что первый запрос Сьюэлла на условно-досрочное освобождение был отклонён, что указывало на то, что он никуда не денется, и надеждой, что чем дольше они ждут, тем выше шанс, что анонимный звонивший объявится.

В один из малозагруженных дней в начале нового года Босх отправился в Санта-Ану в прокуратуру округа Ориндж. Он попросил встречи с Кеном МакДауэллом, заместителем окружного прокурора, который вёл дело Сьюэлла в 1996 году. Они никогда не разговаривали лично, хотя МакДауэлл знал о стараниях Босха и был прокурором, который выступал на первом слушании Сьюэлла по условно-досрочному освобождению, настаивая на том, чтобы его не выпускали.

Босх объяснил МакДауэллу, на каком этапе находится дело и почему оно застопорилось.

— Я хватаюсь за соломинку, — сказал Босх.

МакДауэлл, теперь главный заместитель окружного прокурора, покачал головой и сказал, что не может помочь Босху.

— Но странно, — добавил он. — Наше дело началось так же.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Босх.

— Анонимная наводка. Кто-то — женщина — позвонила на горячую линию шерифа округа Ориндж и сказала, что парень, которого мы ищем в связи с убийством в Ирвине, — это Патрик Сьюэлл. Мы взяли это оттуда, но так и не выяснили, кто была та женщина, которая позвонила.

Босх не видел этой информации в сокращённых записях, которые получил из округа Ориндж в начале расследования. Он спросил МакДауэлла, может ли он посмотреть полное досье по делу, и прокурор разрешил, при условии, что Босх не будет выносить никакие записи из офиса. Босх согласился и провёл день в неиспользуемой комнате для совещаний без окон, просматривая две картонные коробки с файлами.

Ближе к концу второй коробки он нашёл копию отчёта перед вынесением приговора, подготовленного по Сьюэллу до того, как его осудили за убийство Даниэля Хантера. Босх узнал много деталей о жизни Сьюэлла, которых раньше не знал. Он узнал, что, когда Сьюэлл был ребёнком, его отец бросил семью, раскрыв, что он гомосексуалист. Также он узнал, что у самого Сьюэлла был собственный проблемный брак.

Во вторую пятницу февраля Босх пригласил Эмили Робертсон на обед в "Кафе Пита", ресторан, который очень любили полицейские и гражданские, работавшие в близлежащем здании департамента полиции. Они вели простую беседу по пути до ресторана. Только когда они сели и Босх посмотрел на специальные предложения обеда, он понял, что сегодня День святого Валентина.

Он смутился, подумав, что Эмили может неправильно понять его намерения. Она была как минимум на двадцать лет моложе, и даже мысль о романтических отношениях казалась неуместной. Босх подумал, что люди в ресторане могут принять её за его дочь или секретаршу. Но это не имело значения. Важно было, чтобы Эмили не истолковала