Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

для резидента это не аргумент. – Проверка в Союзе? Я сам их десятками проводил, и часто чисто формально. Пишешь на обороте запроса: «Компрометирующими данными не располагаем, факт обучения подтверждаем», и все. Так что работа Центра – не истина в последней инстанции.

Нестеров придвинулся к столу, и они оказались лицом к лицу.

– В любом случае, Станислав Михайлович, свои подозрения считаю обоснованными, изложу их в отчете, и говорят они, по-моему, против участия Соколова в завтрашней встрече. Да и мне самому ехать туда вряд ли целесообразно.

– Последнее не принимается, – Станислав Михайлович стал жестким. – Соколов пусть остается. Если есть подозрения, что имеем дело с подставой, рисковать не будем, первая командировка у человека, светить зря не будем. Что касается тебя – ехать обязательно! – Он пристукнул ладонью по столу. – Во-первых, подозрения остаются подозрениями, а во-вторых, не надо резко рвать отношения, даже если ты прав. Пусть думают, что на него еще выйдет наш сотрудник. Может, в дальнейшем так и будет сделано, и мы еще свою игру сыграем.

Он посмотрел на Нестерова и, видимо, решил подвести черту в затянувшемся на ночь глядя разговоре.

– По «Лекарю» отпишись завтра, потом времени не будет. Сплошные отвальные пойдут. Теперь, надеюсь, все?

– Не все.

Резидент опять откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. Лицо, как всегда, было непроницаемым. Хотя на самом деле, была б его воля, послал бы этого Нестерова далеко и надолго: чемоданы собирать и к беседам с руководством в Москве готовиться. Да чего же все-таки непредсказуемый парень!

– Есть вторая часть событий, не связанных с «Лекарем», – начал Сергей и остановился, поскольку в душу полезли сомнения в категоричности своего высказывания.

– Давай, чего смолк? – Станислав Михайлович был готов, как ему казалось, ко всему.

– Я выехал с базы без чего-то девять, покрутился немного по поселку, смотрю: за мной два мотоциклиста один поворот делают, второй, третий. Ну, думаю, наружка. Может, решили, что на встречу еду, может еще что, не знаю, не буду судить. Но как только я свернул к дамбе…

– Которая за гостиницей? – перебил резидент.

– Точно, – ответил Нестеров, удивившись познаниям шефа. – Они пропали в момент, растворились, и я погнал коротким путем.

– Так на дамбе, как мне докладывали, ни освещения, ни разъездов…

– Зато через пятнадцать минут – в центре города… – Нестеров встал, возбуждение снова охватило его. – Оставалось всего ничего, и вдруг на меня из темноты вылетает здоровенный грузовик…

– Он что, из ниоткуда взялся? Как он мог двигаться в темноте? Фары, подфарники, какой-нибудь свет должен был быть? Ты, в конце концов, должен был его высветить?

– Такое впечатление, Станислав Михайлович, что он стоял и ждал меня.

– Опять впечатления и предчувствия…

Нестеров был готов к сходному восприятию, потому и продолжил рассказывать, не обращая внимание на реакцию шефа.

– Вы правы, перед этим был свет фар, но достаточно далеко, скорее всего, до выезда на дамбу. Я еще, помню, подумал: надо поскорей проскочить, пока не выйдут навстречу. Потом успокоился. Ничего настораживающего не было. Шел с ближним светом – и вдруг в темноте сразу на больших оборотах завелся двигатель.

Резидент хоть и сидел с ничего не говорящим выражением лица, на самом деле не переставал удивляться таланту Нестерова в лицах описывать происходящие с ним события.

– Потом, как прожектор, ударили фары, я даже понять не мог, сколько до этого мастодонта метров… Он прет, как танк! И тут, к счастью, рядом разрыв в посадках деревьях и площадка бетонированная. Мне ее Лукашов показывал. Я по тормозам, остановился, свет вырубил, и через какие-то секунды тягач – «американец» на дикой скорости, на расстоянии ладони – хренак!! – Сергей рассказывал, активно помогая себе жестами. – Проскочил – и по тормозам. Как будто не понял, что произошло: была машина, и нету. И удара тоже не было. Чувствую, уходить надо; я со второй или с третьей попытки еле выбрался оттуда, чуть в дамбу не слетел. Только дух перевел, а он, собака, задом начал сдавать. Опять, наверное, уделать меня хотел. Я ждать не стал, по газам и вперед…

Наступила пауза.

– И что ты, Сергей Владимирович, об этом думаешь? – Прервал молчание резидент.

– Не знаю, Станислав Михайлович.

– Не знаешь или не хочешь говорить, что думаешь?

Станислав Михайлович понял, что попал в точку.

– Не скажешь сегодня – скажешь завтра или еще когда, неважно. Главное, что твое признание может прозвучать совсем не в том месте и не в то время. А чтобы этого не произошло, и ты не подставил себя и меня, придется сыграть с тобой в угадайку. Не возражаешь?

Нестеров промолчал, но это и был знак согласия.

– Так вот, Сергей Владимирович. Ты наверняка думаешь, что в происшедшем нет никакой случайности. Так, по твоему разумению, местная контрразведка хотела «отблагодарить» тебя за все, что ты сделал на ее территории. Правильно?

Сергей кивнул.

– Отлично… А ты не подумал, зачем им убивать тебя или калечить, если завтра ты должен живым и здоровым на блюдечке с каемочкой принести им свою замену? А? Чего молчишь?

И резидент стал давить дальше.

– В героя играл? Зачем на таран шел? Слава летчиков Второй мировой покоя не дает? – Станислав Михайлович говорил уже на повышенных тонах. – Остановил бы джип, вылез, встал себе спокойно за дерево, а он пусть твой транспорт колотит, если дури невпроворот. Мы бы по линии МИДа представление сделали на возмещение нанесенного ущерба… Опять же себе бы морду расколошматил «американец» – тоже неплохо.

Логика в словах шефа казалась железной. По крайней мере, Сергей, как ни старался, не мог найти ответы на его вопросы.

Резидент перешел на доверительный тон.

– Ты, Нестеров, не вздумай описывать всю эту трехамудию в бумагах. Не поймут, поверь мне на слово. Еще на комиссию направят, психику проверить. Это я здесь и сейчас понимаю, что тебе пришлось пережить. А в Центре тебя не поймут. Под микроскопом хладнокровно будут рассматривать каждую мелочь. Так что «Лекаря» малюй себе на здоровье, как хочешь, а эту тему не трогай. Договорились?

Станислав Михайлович даже думать не хотел, какая катавасия начнется, если направить в Центр информацию о попытке местных спецслужб устранить одного из сотрудников резидентуры. Сколько бумаги и нервов придется испортить, и ради чего?

Сергей же настолько устал, что возражать не было ни сил, ни желания.

– Вот и хорошо. Езжай домой, отдохни… – Станислав Михайлович вышел из-за стола, давая понять, что разговор закончен. – Тебе надо в себя прийти, Сергей Владимирович, вечер был не из легких… Давай, давай! Домой, к супруге под бочок, – он шутливо, но настойчиво выпроводил его за дверь.

Нестеров спускался по ступенькам посольской лестницы, понимая, что прав, наверное, шеф, логически разложив все его действия по полочкам. С другой стороны, разве он, Нестеров, может забыть, что пережил там на дамбе? Почему, откуда у него