Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

В этой связи за определенным числом объектов оперативной заинтересованности, в том числе «Гончаром», был установлен негласный контроль.

Указанный сотрудник резидентуры КГБ выявил установленное за ним наружное наблюдение, однако, несмотря на данное обстоятельство, вышел на место проведения операции, в обеспечении которой были задействованы дополнительные силы и средства подразделения советской разведки в нашей стране.

Учитывая совокупность возникших обстоятельств, район, в котором находился «Гончар» и его предполагаемая связь, силами войсковых и оперативных подразделений Министерств обороны и безопасности был блокирован, автотранспорт, вне зависимости от ведомственной принадлежности, и физические лица, включая иностранных граждан, подлежали задержанию и проверке.

Несмотря на принятые меры, установить негласную связь «Гончара» или осуществить захват последнего с поличным при проведении им конспиративной встречи не удалось, что объяснялось несогласованностью действий участников операции и допущенной преступной халатностью.

19.05.1983 объект разработки выехал в СССР по завершению срока пребывания.

Принимая во внимание доказательства шпионской деятельности «Гончара» (без установления источников информации из числа наших граждан) и его выезд за пределы нашего государства, ДОР № 4/1–611 предлагается закрыть и материалы дела передать в архив.

«Наконец-то мы дома…»

Кто-то несильно, но настойчиво тряс его за плечо, и, в конце концов, Нестеров проснулся. Вернее, очнулся. Голова гудела, как котел; во рту, кажется, целый эскадрон гусар ночевал… А все этот Самсонов, военный атташе. Сообщение, что ему дали генерала, пришло еще месяц назад, так он вплоть до своего отъезда в отпуск каждый день отмечал самое великое событие в жизни офицера, опух даже! Глазки, и без того невеликого размера, совсем сузились. Лицом стал похож на нанайца, за него бы и сошел, если б не фактура: рост под два метра и вес за сто. Настоящий генерал! Сергей давно заметил: генералы, они или здоровые, как лоси, или маленькие и толстенькие, как бобры. Хотя бывают, конечно, исключения. Но редко. А Самсоныч был из первой категории – из крупных, и перепить его было нереально. Даже выступать на равных не каждый отчаивался… Он после взлета, как бурый медведь из берлоги, выбрался из салона первого класса и нетвердой походкой пошел бродить по проходу в поисках собутыльника. Тут ему на глаза и попался Нестеров…

– Сколько сейчас? – с трудом, спросонья и с похмелья, спросил Сергей стюардессу.

– Половина четвертого по Москве, – ответила она дежурной улыбкой. – Разбудите, пожалуйста, женщину рядом с вами.

Нестеров послушно повернулся к жене.

– Любаша, просыпайся. Скоро Москва.

Она потянулась, выпрямив руки и сцепив пальцы в замок.

– Господи! Кажется, и не спала совсем… Сколько сейчас времени?

– Полчетвертого. Минут через тридцать будем в Шереметьево.

Люба, стряхнув остатки сна, окончательно проснулась и оценивающе посмотрела на мужа.

– Да, Нестеров, видок у тебя, конечно, неважный. Если б я тебя у Самсонова силой не забрала, сейчас мы бы Сережу по частям собирали. Когда ж ты только угомонишься, любимый мой?

– Любаньчик, все было нормально, сидели, как люди, пока Самсон не предложил виски пивом запивать. Я как тост за доблестную Советскую Армию махнул – и все…

– Горе ты мое луковое! Нашел, с кем состязаться! Иди, умывайся, приводи себя в порядок. Может, хоть немножко на человека будешь похож.

Когда он вернулся, она сидела в кресле, глядя с отрешенным видом в потолок салона.

– Ты что? Забыла что-нибудь?

– Вот именно, забыла, – она вздохнула и, когда Нестеров опустился рядом в кресло, прошептала. – Сереж, я драгоценности Ирине не отдала.

Чтобы не слышали и не заметили соседи, сидящие рядом и впереди, она глазами показала на открытую сумку, лежащую на коленях. В глубине Нестеров увидел небольшой мешочек из плотной ткани, в котором жена хранила драгоценности. Она при нем его собирала, чтобы отдать Ире Феоктистовой, жене второго секретаря посольства, летевшей следующим рейсом. У дипломатов багаж не проверяли, а им, торгпредским, провезти любую побрякушку – целая проблема. Таможенники, сволочи, все, что свыше лимита, отбирали, вроде как в доход государства обращали. А в заветном мешочке было все, что он дарил ей за четыре с половиной года командировки по праздникам и дням рождения. Плюс – подарки нужным и просто дорогим людям: нитки жемчуга, браслеты из слоновой кости, серьги, кольца с камнями и без них, золотые и серебряные цепочки… По московским меркам, эти вещи стоили немалых денег, хотя по местным ценам обошлись не так уж и дорого: качество драгметаллов часто было сомнительное. Нестеров обалдел, когда пошел однажды в город вместе с женой по хозяйственным делам и в магазине на центральной улице ювелир с государственной лицензией, прежде чем выдать кольцо, сделанное им на заказ, спросил: «Госпожа, какую пробу будем ставить?»

– Что теперь прикажешь делать, Матрена Петровна? – приглушенным голосом на ухо своей драгоценной супруге проговорил Нестеров. – Куда мы, к едрене фене, все это денем? Хочешь таможне подарок сделать?

– Не знаю, Сереж, – сказала жена, как ребенок, потерявший свою самую любимую игрушку.

– «Не знаю, Сереж…» – передразнил он. – Ты понимаешь, во что мы вляпались? Если застукают, на работу мне такую телегу накатят – мало не покажется. О чем ты, вообще, думала? Хотя, может, и не думала вовсе или думала, да не тем местом…

– А что это ты разговариваешь со мной в таком тоне? – Нестеров услышал в голосе жены нескрываемое возмущение и понял, что перегнул палку. – Ты что себе позволяешь?

Она выпрямила спину и подняла голову.

– Не беспокойся, я все сделаю сама… – На последних словах голос ее задрожал, на глаза навернулись слезы, и, закусив нижнюю губу, она отвернулась. Теперь получалось так, что Нестеров стал виноватым, будто это он забыл отдать Ирине эти проклятые драгоценности.

Сергей хотел взять ее за локоть и повернуть к себе, но она, резко отдернув руку, ледяным тоном бросила:

– Не прикасайся ко мне!

Настроение было испорчено.

Они приземлились в Шереметьево в молчании, лишь изредка, по необходимости, обмениваясь короткими репликами. Даже на погранконтроле оказались в разных очередях. Перед Нестеровым стоял Самсонов, с трудом воспринимавший окружающую действительность. Когда подошли к границе, он сунул свой зеленый диппаспорт старшему сержанту и встал перед ним, с трудом сдерживая нетерпение. Нестерову состояние Самсонова было понятно: всего два шага – и в зале прилета генерал попадет в объятия друзей, бойцов незримого фронта, ждущих его с водочкой и легкой закусочкой.

Старший сержант – пограничник, не торопясь, открыл паспорт, посмотрел на первую страницу с фотографией, потом на Самсонова. Что-то ему не понравилось. Он опять посмотрел в документ и опять на Самсонова, который, хоть и был генерал военной разведки, занервничал перед старшим сержантом погранвойск КГБ. Пограничник, не дрогнув, начал неспешно листать паспорт, изучая каждую страницу, вернулся к первой и опять стал сличать фотографию с не очень похожим оригиналом.

Наблюдая за действиями