Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

старшего сержанта, Нестеров подумал, что, если так дальше пойдет, бдительный страж границы вызовет для разбора старшего смены, и тогда ситуация затянется, а на погранконтроле работают всего два окна.

– Да он это, он! – Сергей, нарушив правила, стал у окна рядом с Самсоновым. – Виктор Степанович – военный атташе, несколько дней назад генерала получил. Сами понимаете, товарищ старший сержант…

Самсонов, как на врага народа, посмотрел на своего «заступника», заложившего его перед каким-то сержантом!

– Отойдите от окна и займите свое место, – строго сказал пограничник, еще раз взглянул на Самсонова и поставил штамп в паспорт. Очередь вздохнула с облегчением, и дальше все пошло своим чередом. Паспорт Нестерова сержант полистал для порядка, шлепнул своей колотушкой и, отдавая, незаметно для других, подмигнул Сергею.

Невыспавшиеся, хмурые, злые пассажиры долго ждали багаж, и, когда из окна в стене начали появляться чемоданы, выяснилось, что, вдобавок ко всем несчастьям, их объединили с бомбейским рейсом, что только прибавило неразберихи и нервозности. Нестеровы стояли у ленты транспортера и, не забыв до конца предыдущей размолвки, пытались найти выход из крайне неприятной ситуации. Положение обязывало.

– Люб, может, мне в ручную кладь положим?

– Думаешь, будет лучше?

– А, почему нет? Я сейчас настроюсь, войду, так сказать, в образ и пронесу, не таких обманывали! – Сергей все еще чувствовал себя виноватым перед ней.

– Нет, Нестеров. Ничего у тебя не получится. – Она покачала головой. – Может, на работе ты и входишь в образ, а здесь не пройдет. Врать не умеешь, вот что. У тебя на лице все написано… Лучше уж я сама. Женщинам обманывать мужчин проще, нам на роду написано…

Разговаривая с Сергеем, Люба напряженно всматривалась в вереницу больших, средних и малых чемоданов, сумок, баулов, коробок, движущихся на ленте транспортера.

– Вот наш чемодан, с красной ниткой на ручке, и коробка наша! – Она схватила Сергея за рукав пиджака. – Вытаскивай скорей!.. Что ж ты такой неуклюжий, честное слово?!

Минут через десять, выловив свои вещи, они встали в длиннющую очередь к таможенникам, которых тоже было двое, как и пограничников. Выражение помятых и злых лиц не предвещало ничего хорошего для «буржуев», прилетевших из заграничного рая.

Нестеров по ходу движения очереди механически переставлял чемоданы и коробки ближе к столу таможенника и, наблюдая за его действиями, думал, что Люба вряд ли справиться с таким цербером. Совершенно непонятно было, как он работает и чем руководствуется, определяя своих «жертв». Одних с двумя тележками багажа пропустил свободно, а других, вроде, точно таких же, заставил открыть маленькую сумку, чтобы, взглянув на содержимое, отодвинуть ее в сторону и вызвать по телефону подкрепление…

Наконец, подошла их очередь. Нестеров, как ни старался, не мог справиться с волнением, хотя ему-то как раз переживать было не за что. Таможенник, видимо, что-то почувствовал в его поведении.

– Поставьте, пожалуйста, ручную кладь на стол.

По тону стало понятно, что он, сотрудник таможенной службы, здесь царь и бог, а все остальные, включая Нестерова, так – букашки, козявочки.

– Вещи, запрещенные к перемещению через границу или подлежащие декларированию, но не указанные вами, есть?

– Нет, нету, – Сергей почему-то покрылся потом.

Может, остатки алкоголя выходили, а может и еще что-то, нервное?

– Откройте сумку.

Нестеров потянул молнию – и взгляду контролера предстали рубашки, носки, платки и прочие тряпки, в которые Люба завернула китайский фарфоровый чайный сервиз, купленный на рынке на новогодней распродаже.

– Показывайте, что там у вас.

В голосе таможенника звучала брезгливость, будто он имел дело с нечистотами, разложенными на столе. А Сергей чувствовал себя так, словно его перед всеми заставляют раздеваться. В то же время он понимал, что сила и правда сейчас на другой стороне, а его возмущение может лишь навредить. Где-то на середине унизительной процедуры цербер царственным жестом прервал ее, и Нестеров стал складывать вещи в обратном порядке. Застегивая молнию, он подумал, что мучения кончились, и тут слева раздался голос:

– Повнимательней давайте, повнимательней!

Метрах в пяти–семи, в зоне, закрытой для посторонних лиц, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку скамейки, сидел мужчина лет тридцати с небольшим, похожий по одежде и манерам на милицейского или комитетского опера.

Таможенник на реплику со стороны внешне не отреагировал, даже головы не повернул, зато действовать стал с удвоенной энергией. Досмотрел вторую и третью сумку. Не найдя ничего криминального, попросил предъявить содержимое карманов. Нестеров стал выкладывать все на стол и, к ужасу своему, хотя никакого преступления в этом не было, обнаружил целых десять долларов, каким-то образом оказавшихся в заднем кармане джинсов! В состоянии крайнего возбуждения он даже не заметил, как по ту сторону стола возник его лучший, самый верный друг еще с Высшей школы Мишка Михайленко. Он что-то сказал на ухо таможеннику, тот кивнул и поставил печать на Сережкиной декларации. Затем жестом пригласил Любу и пропустил ее без досмотра.

За таможенной зоной приятели обнялись, чуть не задушив друг друга в объятиях.

– Мишаня, братуха, ты как здесь?

– Вас встречаю. Мама твоя позвонила, сказала, что с работы машину не дали, а у вас много вещей. Я багажник прикрутил на крышу и вперед…

Рядом возник мужчина, порекомендовавший таможеннику со всей тщательностью досмотреть Нестерова.

– С приездом, Сергей Владимирович! – сказал он и, обращаясь к сопровождающему его носильщику, бросил командным голосом: – Что стоишь? Грузи багаж!

– А вы кто? – в растерянности и недоумении спросил Нестеров.

– Старший оперуполномоченный линейного отдела аэропорта Шереметьево Пелипчук!

– Серега, знакомься, – Миша Михайленко, несмотря на бессонную ночь, пребывал в прекрасном расположении духа. – Это Николай. Мы с ним в Благовещенске вместе работали, потом его сюда в Шереметьево перевели. Колька сегодня как раз дежурит сутки, вот я и попросил вас встретить, что б шероховатостей не было…

– Спасибо тебе, Мишенька, за заботу, через три колена вашу мать…

Справедливому возмущению Нестерова не было пределов.

– Сережа! – попыталась успокоить мужа Люба, но не тут-то было.

– Не трогай меня, отойди лучше в сторону!

Он повернулся к Михаилу, Пелипчук оказался рядом.

– Ты знаешь, что он мне устроил? Таможенник меня чуть наизнанку не вывернул, спасибо, трусы не заставил снимать. Встретили, называется…

Нестеров из-за всех треволнений слабо себя контролировал, и речь щедро сдабривал матом, благо, жена предусмотрительно отошла.

– Сергей Владимирович, извините, накладка вышла… – Пелипчук был серьезен, но в голосе раскаяния не было. – У меня по ориентировке как раз на этом направлении контрабандист работает, на вас похожий, тоже с усами…

– А усы, откуда взялись? – Михаил, видимо, только сейчас обратил внимание на изменение во внешности друга.

– Да фосфоритка, гусеница такая, с ветки упала, я ее в темноте по лицу и размазал. Ожог был, волдыри вздулись, и на губе тоже, бриться нельзя, вот усы и выросли… А потом сбривать стало жалко, привык. – Нестеров, рассказывая уже давнюю историю, вдруг успокоился, поскольку в голову неожиданно пришла гениальная по своей простоте