Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

обжигаясь, за милую душу проглотили вкуснятину под названием солянка, и неважно, что это было: второе или первое, выскребли все до последней капельки, еще хлебушком на донышке себе помогли. Расплатиться им Сазонов не дал. К тому же хозяин денег за съеденного детьми цыпленка не взял, почти обиделся: «Какие деньги, слушай? За счастье деньги разве берут? Видеть, как эти дети кушали, что может быть дороже в жизни?» Растроганная Люба не выдержала и поцеловала старика в небритую щеку, а он только махнул рукой и ушел, отодвинув занавеску, на кухню.

Отель на берегу Тбилисского моря оказался гостиницей «Турист» с видом на водохранилище, и проживали в ней, в основном, местные командированные и отдыхающие, русских – по пальцам перечесть. Им дали двухкомнатный номер с душем и умывальником, единственное неудобство – туалет в конце коридора. Не генеральские, конечно, хоромы, но жить можно. Олю, как младшенькую, определили на диван, для Олега взяли у администратора на этаже раскладушку, а сами устроились в спальне на двух кроватях, разделенных тумбочкой. Нестеровы разложили по полкам, развесили по шкафам вещи и пошли осматривать окрестности. Территория пансионата была большой, за один раз не обойдешь. Много зелени, все чистенько, ухожено: дорожки, посыпанные гранитной крошкой и ограниченные бордюрным камнем, покрашенным в белый цвет; фонарные столбы с громкоговорителями, из которых, без скидок на возможности человеческих барабанных перепонок, ураганом несся «Танец с саблями» Арама Хачатуряна. Невысокие деревья с густыми кронами давали приятную тень, что оказалось немаловажным при довольно ярком солнышке. По нахоженной дорожке они вышли на пляж водохранилища, названного Тбилисским морем, и Оленька, обрадовавшись, полетела босиком к воде, но только тронула воду и тут же отступила – холодно еще было. Дело близилось к вечеру, и все очевиднее вставал вопрос, где и что они будут ужинать. Нестеровы стали возвращаться, и тут на аллее появился средних лет мужчина, лицо которого Нестерову было явно знакомо. Он не успел сообразить, где с ним встречался, как услышал:

– Сергей, здорово! Не узнаешь, конечно. Владислав Божинский…

«Точно, – вспомнил Нестеров. – Влад с факультета военной контрразведки, только выпускался он на год раньше».

– Теперь узнал, – обрадованно сказал Сергей, увидев родного человека.

– Хватить врать-то, – Божинский доброжелательно с ироничной улыбкой смотрел на него. – Это вас, мастеров сцены, все знали, а остальных, простых рядовых необученных, разве запомнишь…

– Да, правда, я тебя узнал, нас же Мишка Михайленко знакомил. – Нестеров не стал дальше развивать тему, и повернулся к Любе и детям. – Это моя жена…

– Люба, – протянула она руку.

– Владислав, – представился Божинский, коротко опустив подбородок и едва не щелкнув каблуками.

– Оля, – раздался тоненький голосок, и младшая тоже протянула руку, только ладошкой к земле.

– Владислав Божинский, – он наклонился к ней и галантно поцеловал маленькую ручку, но девочка ничуть не смутилась и приняла все, как должное.

С Олегом они обменялись крепким мужским рукопожатием.

– Так, дорогие мои! – Божинский выглядел энергичным, полным энтузиазма и юношеского задора, несмотря на явно приближающийся сороковник. Округлое лицо излучало гостеприимство и радушие. – Вы, наверняка, еще не ужинали. Угадал?

Возражений, естественно, не последовало.

– Тогда, вперед!!! – И он широким жестом указал направление к главному корпусу. – В столовой, она же вечером ресторан, еще успеете напитаться, так что лучше мы рядышком устроимся.

Он повернулся к младшему Нестерову.

– Олег, ты, как мужчина, скажи: настоящий грузинский шашлык пробовал? – Божинский знал ответ заранее и не ждал его. – У-у-у, пальчики оближешь!

Мальчишка вспомнил дневного цыпленка и проглотил мгновенно появившуюся слюну, а старший Нестеров посмотрел в указанном Владом направлении.

Едально-питейное заведение без названия являлось продолжением гостиничного ресторана, расположенного на первом этаже. Под легкой крышей на столбах стояло немногим больше десятка деревянных столов, накрытых белыми полотняными скатертями. Половину из них занимала местная публика, одетая по-городскому. «Хороший знак, – подумал Сергей. – Если люди на окраину едут, чтобы выпить и закусить, значит, кормят вкусно, и денег не дерут без зазрения совести».

Столик выбрали неподалеку от мангала, за которым колдовал местный кудесник-искусник. Они еще рассаживались, как появился официант и поставил на стол бокалы, стаканы, две бутылки «Боржоми» и сладкое “Буратино" местного разлива. Пока малыши налегали на шипучку, Владислав на правах принимающей стороны заказал на всех шашлыки, овощи, какую-то соленую рыбу, лобио, сациви, бутылку водки и кувшин красного вина – в общем, обычный московский набор. Крупно нарезанные овощи и зелень с рыбой появились несколько минут спустя, а вслед за ними подоспела остальная закуска и водка с вином. Первую выпили, как водится, за встречу, потом за братство Высшей школы и, конечно, друзей не забыли.

– Влад, – вспомнил Нестеров, – а ты Игоря Гоглидзе, случайно, не знаешь?

– Почему не знаю? Знаю, конечно. Он в Комитете республики заместителем начальника отдела контрразведки работает. А ты его, каким краем? – настороженно спросил Божинский.

– Друзья по Высшей школе, хоть он на курс и младше. – Нестеров любил вспоминать «золотой» период своей молодости. – Мы еще на первом курсе ансамбль электромузыкальных инструментов сварганили – «Сфинксы» назывался. На летние каникулы со стройотрядом полетели в Якутию на строительство Вилюйской ГЭС – первой в мире гидроэлектростанции на вечной мерзлоте…

– А Гоглидзе здесь причем? – нетерпеливо перебил Божинский.

– Ты лучше наливай и слушай, – не смутился Нестеров, зная за собой слабость всякую историю начинать издалека. – В сентябре, после стройотряда, мы, уже матерые музыкантищи, собрались на первую репетицию. Для разминки, втихаря, за встречу открыли в гримерке бутылочку портвейна «Агдам», выпили по полстаканчика и не успели закусить одной конфеткой на пятерых, как приоткрывается дверь и просовывается брюнетистая голова. Изучающе осматривает нас и с ярко выраженным грузинским акцентом спрашивает: «Ансамбль «Сфинксы»?» – Сергей показал Божинскому, как все это происходило, потом брови на его лице полезли вверх и он в сердцах вскрикнул: – Мы в шоке – застукали прямо на месте преступления! Алик, наш руководитель, первым сориентировался. «Ты кто такой, молодец? – говорит. – Покажись, не стесняйся». Заходит, худенький такой, в форме, как с чужого плеча. «Я – Игорь Гоглидзе, с первого курса». Стоит перед нами по стойке “смирно". Алик его дальше допрашивает: "Музыкант?" – Тот кивает. – "На чем играешь? – На скрипке". Мы, конечно, в хохот, в ансамбле электромузыкальных инструментов для полного счастья только скрипки не хватало. Игорек расстроился, но вида не подал. Тут Володя Анисин, бас-гитара, говорит: "Хватит ржать-то! Вам бы только зубы скалить. Не видите, нормальный человек пришел, наверняка что-то хорошее сделать хочет. Правильно я говорю, Игорек? – Правильно. – Тогда, самое хорошее, что можно сейчас сделать – сгонять в магазин за портвейном, а мы за это время решим, куда тебя пристроить с пользой для дела".

Нестеров хотел закурить, но Люба, увидев сигареты и зажигалку, тут же его одернула.

– Сергей, я же просила, не курить при детях, – потом, пожалев мужа, пошла на уступки. –