Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

Взяв детей, она вышла из-за стола и, пригласив местных девочек, приехавших с родителями в ресторан, стала играть с ними в скакалки. Сергей, получив свободу, с удовольствием закурил.

– Игорь оказался очень способным, я бы сказал, талантливым парнем. Идеальный слух, великолепное чувство ритма, актер прекрасный. Но поначалу никак не мог найти себя: на барабанах стучал, мне помогал; на подпевках работал; мы даже скрипку его пытались в ансамбль вставить, но все было не то. И тут, как-то сама собой родилась идея: создать МТМ – Мужской Театр Миниатюр. Вот здесь Игорь по-настоящему развернулся: он тебе и сценарист, и режиссер, и актер…

Нестеров затянулся, наблюдая, как девчонки играют в скакалки. Рядом стоял Олег, выступавший наблюдателем, – прыгать он не любил, неэстетично получалось, мешком.

– Но дружба наша, – продолжил Нестеров, – началась почти случайно.

Божинский, понимая, что идет обычный застольный разговор, слушал вполуха, но политес сохранять надо было, потому и спросил:

– Что значит, случайно?

– Игорь задумал необычный номер, тогда таких ни в цирке, ни тем более на эстраде не было. Звуковая пантомима – "Старая добрая Эмка". Где он его взял, может сам придумал, понятия не имею. Раскладывается на двух человек, из реквизита – один стул, который, собственно, и есть «Старая добрая “Эмка». Первое действующее лицо все время на виду у публики, он – водитель допотопного, но любимого им автомобиля, второй актер до поры до времени находится за кулисами и через микрофон имитирует все, что он делает на сцене. А шофер в кавычках разыгрывает перед зрителями целый спектакль-пантомиму: моет, протирает, начищает до блеска своего верного коня; со скрипом и скрежетом открывает дверцу и садится на продавленное водительское сиденье, вставляет ключ в замок зажигания и пытается завести мотор – машина чихает, кашляет и глохнет. Там целая история приключений “старой доброй “Эмки” и ее водителя. А в финале номера на сцене появляется второй актер и тогда зритель начинает понимать, что выступление было не под фонограмму, что это – живой звук.

Нужно было для этой прекрасной задумки всего на всего две вещи: хорошая актерская работа на сцене, что б публика смеялась и плакала; и абсолютно точная имитация звуков, сопровождающая сценическое действо. С последним вопросов не было, Игорь поразительно точно, мастерски воспроизводил все, что должно было происходить на сцене, а вот с актером, играющим роль водителя “Эмки”, были проблемы. Гоглидзе перепробовал на позицию напарника одного за другим всех ребят из своего театра, нашел какого-то парня, занимавшегося пять лет пантомимой, стал пытаться с ним что-то сделать, но ничего не получалось. Как постановщик, он добивался от него игры, артистизма, а паренек работал, как мим, академично и правильно, с застывшим лицом, он и не мог по-другому, хоть ты тресни. Я как-то зашел к ним на репетицию. Смотрел, смотрел на все эти страдания-мучения и не выдержал. Вышел на сцену, извинился за вторжение и сделал, как считал нужным. Гоглидзе расцвел, как сирень в мае: "Видели, видели? Вот, как надо работать!". А я пошел к своим ребятам на барабанах стучать. Через два дня Игорь нашел меня, зажал в угол, а парень он горячий, и стал уговаривать выступать с ним в номере. "Понимаешь, он все правильно делает, так правильно, что скучно становится. У тебя душа, задор, ты лицом работаешь, а там ничего этого нет. Серость какая-то и скука, народ не улыбнется, а он хохотать должен, под стулья сползать. Сергей, только ты сможешь сыграть. Ну, давай вместе сделаем…". Я, конечно, послал его куда подальше, мне своих дел в ансамбле хватало, но он же настойчивый: неделю ходил за мной и уговорил, в конце концов. Сделали мы номер!

"Да, – подумал Божинский, вспоминая последнее совещание у Председателя КГБ Грузии, – чего-чего, а настойчивости Гоглидзе не занимать, да и уговорить может любого и любую, была б задача поставлена".

– А где наши шашлыки? – Нестеров под воздействием ароматов, исходящих от мангала, и вкусной водки быстро созрел для горяченького.

– Готовятся. Ты не волнуйся. Здесь процесс не затягивают, но и зря не торопят. Марку держат, – успокоил Владислав. – Так что, история про Гоглидзе на том и закончилась?

– Нет, конечно, это я так, для затравки, самое главное – впереди. – Сергей подцепил хлебом подливку сациви. – С этим номером, где мы только ни выступали. И здесь, в Грузии, когда с агитбригадой по границе ездили, и в Москве, на всяких выездных мероприятиях, но вершина, конечно, – выступление в клубе Дзержинского на день Победы в семидесятом году. Большой праздник был! – Весь в воспоминаниях Нестеров откинулся на спинку стула. – Представляешь: в зале – ветераны, генералы, иностранные гости. На сцене – звезды эстрады, заслуженные, народные артисты. Одних ансамблей штуки три было. И все – профессионалы, а тут мы с Игорьком, из самодеятельности, без роду и племени. Ходили мы, гадали, как затесались в такую компанию, потом взяли за бока ведущего, тряхнули как следует – зря, что ли нас спецдисциплинам учили – он и раскололся на перекрестном допросе. Оказывается, наш номер член парткома КГБ увидел и дал указание включить в концерт. – Нестеров был классным рассказчиком, увлечь мог любого, и Божинский в этом отношении тоже не стал исключением. – Идет, значит, представление, как всегда в таких случаях, чинно и благородно. Попели – похлопали – ушли; поплясали – поклонились – убежали; стихотворение прочитали – занавес закрыли. Никаких «бисов» и повторов; все выверено по секундам. Представление-то ставил заслуженный деятель искусств Карлинский. Он все концерты в Кремлевском дворце съездов режиссировал. У него, брат, не забалуешь. Подходит наша очередь. Объявляют: «Слушатели Высшей Краснознаменной школы Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР имени Дзержинского Сергей Нестеров и Игорь Гоглидзе». – Секундная пауза и дальше. – «Пантомима «Старая добрая «Эмка». Раскрывается занавес, стул уже стоит. Я выхожу на сцену, Гоглидзе, как всегда, за кулисами. Работаем по-настоящему, выкладываемся, как можем. Народ хохочет, смеется до слез, а в конце выходит Игорь с микрофоном. Восторг неимоверный, передать невозможно! Как говорят в таких случаях комментаторы, под бурные и нескончаемые аплодисменты они освободили место для следующих выступающих. За кулисами, обалдевшие от успеха, мы обнялись, Игоряха в очередной раз «фитиль» мне вставил за фантазии на сцене, перевели дух и решили отметить это дело пивком в буфете. Не успели и трех шагов сделать, догоняет нас ведущий и громовым шепотом кричит: «Куда?! Публика просит! Быстро на сцену!». Пока бежали обратно, всего два слова и успели сказать. Выходим на сцену: я со стулом, Игорь с микрофоном. Работаем, как договорились, фрагмент на одну–две минуты. А дальше? Как номер закончить? И тут, с моей