Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

стороны, пошла полная импровизация. Как Игорь попал, до сих пор не представляю. Смотри, что он обставил звуками. – Нестеров встал, вышел в проход и стал демонстрировать свои действия. – Я выхожу из авто, хлопаю дверью, которая не закрывается, проверяю, как накачано колесо, а оно у меня на глазах начинает спускать, в сердцах, со всей силы бью ногой под задний бампер машины и воображаемая «Эмка» вверх тормашками летит за кулисы, только водительское сидение остается на месте. Шум, гам, грохот – и… наш поклон. Таких аплодисментов я больше никогда не слышал. Нас вызывали еще два раза, но тут уже ведущий лег грудью на амбразуру и запретил что-нибудь еще показывать.

Нестеров вернулся на свое место, и замолчал – горло перехватило от нахлынувших эмоций.

– Знаешь, – после небольшой паузы, уже спокойно, размышляя, сказал он. – Когда выступаешь вдвоем, надо очень чувствовать друг друга, видеть малейшее, скрытое от других, движение, улавливать настроение, желание твоей половины. Быть самим собой и в то же время единым целым. – Сергей никогда раньше не задумывался над тем, о чем говорил сейчас, и, не желая того, открывал для себя нечто новое. – Ведь у нас ни разу не было ни одного стопроцентно похожего номера. Я всегда импровизировал, вставлял что-то новенькое, но Игорь ни разу не растерялся, даже не запнулся, он как будто предвидел, предчувствовал мои шаги, хоть и костерил меня на чем свет стоит. Ты знаешь, мы жили, дышали, как один организм, и понимали друг друга всегда, даже без слов…

Сергей довольно улыбнулся.

– А ты спрашиваешь, откуда я его знаю…

Божинский очень внимательно слушал Нестерова. То, что он узнал из его рассказа, многое давало для понимания фигуры и возможностей Гоглидзе. Неожиданно он подал кому-то знак и сказал долгожданное:

– Вот, наконец, и наши шашлыки идут! Зови своих!

Но Любаша с детьми уже бежали к ним, они первыми увидели, как официант с шашлыками на подносе направился к их столу.

Ужин был в самом разгаре, когда из динамиков, укрепленных за буфетной стойкой, зазвучала музыка. Пела Алла Пугачева: «Любовь одна виновата, лишь любовь одна виновата…». Оленька незаметно для всех соскользнула со стула и, не обращая внимания на окружающих, стала танцевать на траве рядом со столиками.

Она была совсем маленькая, когда у нее появилась необъяснимая и непреодолимая тяга к танцам, прекрасным движениям под музыку. Сделав первые шаги, еще не умея говорить, Оля могла, не отрываясь, сидеть на ковре перед телевизором и смотреть трансляцию балета из Большого театра или выступление танцевального ансамбля Игоря Моисеева. Иногда она вставала и пыталась повторить понравившиеся ей движения. Конечно, получалось что-то свое, но именно в этом и была вся прелесть. Когда ей исполнилось пять лет, Люба, прилетев в очередной отпуск, отдала дочь в единственный имевшийся поблизости хореографический коллектив – ансамбль грузинского танца «Мзиури». И уже через два месяца Оленька, блондинка с длинными до пояса волосами, стала его солисткой. Но настоящей, подлинной любовью этого ребенка оставались эстрадные танцы – она сама придумывала движения, повороты, и, как только звучала хорошая, как она считала, музыка, скользила над землей или паркетом, забывая обо всем на свете.

– Серега, ты посмотри, как она танцует! – восхищенно выдохнул Божинский, забыв о том, к кому обращен его возглас, но зато его услышали сидевшие рядом люди. Все, кто находился в ресторане, встали, даже те, кто находился за дальними столиками, не отрываясь, смотрели на чарующие движения шестилетней русской девочки. Мужчины и женщины замерли, боясь разрушить сказку – не стукнул нож, не зазвенел бокал. Но песня кончилась, и возникшая тишина взорвалась гортанными криками и аплодисментами. Ольга немного застеснялась, но быстро справилась с собой. Сделала реверанс и убежала, спрятав лицо в маминых коленях.

– Да, брат, ну вы даете! – Божинский был поражен, такого он еще не видел: маленькая девочка, а танцует лучше профессиональной артистки.

К столу подошел буфетчик в длинном до земли белом фартуке с бутылкой шампанского на подносе и коробкой дорогих шоколадных конфет.

– Это откуда? – спросил растерявшийся Нестеров, но Владислав был начеку, он лучше владел обстановкой. – Пожалуйста, дорогой! Товарищам, приславшим подарок, самую хорошую бутылку красного вина от нас!

Вспомнив что-то, Божинский посмотрел на часы.

– Ребята, вы извините, я буквально на минуту, звоночек выдам, узнаю, как дела, и приду к вам.

Он пошел к администратору на стойку регистрации недалеко от центрального входа, а Нестеровы занялись еще неостывшими шашлыками.

Владислав вернулся на удивление быстро.

– Друзья мои, извиняюсь, но должен вас покинуть. Труба зовет! – За стол садиться не стал. – Машина сейчас подойдет. Сереж, проводи меня…

Божинский расцеловал Любу и Олю, попрощался за руку с Олегом и вместе с Сергеем пошел к выходу с гостиничной территории, огороженной металлическим забором.

– Случилось что? – Нестеров понимал: без серьезной причины Божинский не стал бы срываться в таком спешном порядке.

– Не без того, конечно. – В мыслях Владислав был уже на работе. – Мероприятие проводим, пошло не так, как хотелось, ребята не среагировали вовремя и начались осложнения, теперь надо нивелировать, – на ходу он обернулся к Нестерову. – Ты не беспокойся, за ужин я заплатил. – Заметив, что Нестеров полез за деньгами, Божинский задержал его руку. – А вот этого не надо. Не забывай, друг мой, мы в Грузии. Здесь так не принято. Теперь слушай и не перебивай, – он торопился, времени было в обрез. – Завтра, к десяти, придет машина и отвезет вас в город, погуляете по Тбилиси, часа в два позвонишь мне, здесь – номер телефона, – он протянул сложенный вдвое листок бумаги. – Я вышлю машину туда, где вы будете находиться, водитель отвезет к нам домой, там и пообедаем. А дальше посмотрим…

Армейский уазик на скорости подлетел к воротам, резко остановился, развернулся и сдал назад, остановившись рядом с Божинским.

– Ничего, что под градусом? – спросил Нестеров, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, и неожиданно для себя услышал.

– Во-первых, – жестко произнес Божинский. – Как учили нас отцы и деды? Пей, пей, да разум не пропей! А, во-вторых, – он с хитрецой улыбнулся. – Можно подумать, что вы там, за кордоном только «всухую» работали. Давай, будь здоров, трезвенник. До завтра!

Божинский сел на командирское сидение, рядом с водителем. Машина рванула с места, оставив за собой пыльный шлейф, и скрылась за поворотом. Стало смеркаться, включили освещение, тихо играла музыка.

«Детям, наверное, спать пора, устали они за сегодняшний день. Встали ни свет ни заря, самолет, дорога, новые люди, новые впечатления…», – Нестеров подошел к условной границе ресторана под открытым небом. Рядом худой, невысокого роста человек ловко управлялся с шампурами, лежащими на мангале.

– Вечер добрый! – первым приветствовал Сергей.

– Здравствуйте, дорогой! Рады принять вас, надеюсь, останетесь довольны, – откликнулся шашлычник, говоривший по-русски почти без акцента. – Из Москвы?

– Да, москвичи.