Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

ради чего поднимались на такую высоту – Тбилиси. Ни на что не похожий город, вобравший в себя несравнимые красоту и очарование. Узкие улочки и крыши старого города, храм на самом краю обрывистого берега Куры… Люба и Сергей, как зачарованные, любовались открывшейся картиной, потом, как сговорившись, повернулись друг к другу.

– Нестеров, молчи! – Она прикрыла ему рот ладошкой и, улыбнувшись, запела вполголоса, а он подхватил со второй строчки:

«Такой лазурный небосвод,Сияет только над тобой,Тбилиси мой любимый и родной…».

Довольные, они рассмеялись – сколько раз такое было: у одного еще только в голове, а у другого уже на языке.

– Ну что, пошли, ребятня? – и они двинули к телевизионной вышке.

Народу было немного, в основном, такие же туристы, как они. Дети тянули в разные стороны: Олежка хотел посмотреть развалины крепости, а Ольга познакомилась с девочкой, которая звала ее играть в классики. Примирение интересов произошло у тележки с мороженым, где единодушно сошлись на том, что самое вкусное – вафельные рожки, и каждый съел по две порции. Время летело совершенно незаметно, тем более что спускаться стали на своих двоих с шутками и прибаутками. Так они опять оказались на проспекте и пошли по тротуарам, рассматривая здания и прохожих, спешащих по своим делам.

Большие уличные часы показывали без трех минут два – время звонить Божинскому. Нестеров зашел в будку телефона-автомата, из горы мелочи выудил двушку и набрал номер, заглядывая в бумажку, которую предусмотрительно дал ему Влад. Трубку сняли после второго гудка.

– Владислав Казимирович?

– Да, слушаю вас.

– Влад, это Сергей Нестеров.

– Я так и понял. Как погуляли?

– Нормально, на горе были.

– Понравилось? Где вы сейчас?

– На проспекте Руставели. Справа от меня трехэтажное здание и перед ним два мужика на постаменте…

– А-а, кажется, понял. И ступени вверх?

– Ага…

– Это школа, а мужики на постаменте, как ты говоришь: Чавчавадзе и Церетели…

– Кто? – не совсем расслышал Нестеров.

– Неважно, потом расскажу, если интересно. Стойте там, далеко не уходите, машина минут через пять будет. Давайте, до встречи у нас дома. Я подъеду раньше вас.

Владислав ждал их у подъезда, на лифте поднялись на шестой этаж восьмиэтажного дома. Дверь открыла Светлана, хозяйка, рядом стояли, встречали гостей одетые по-праздничному младшие Божинские: девочка, ровесница Олега, и мальчик того же возраста, что и Ольга. Едва познакомившись, дети сразу разделились по интересам: ребята пошли по своим мужским делам, а девчонки – куклами занялись. Трехкомнатная квартира, с большой кухней и лоджией, казалась просторной и светлой. С учетом гостей, стол накрыли в гостиной. Ассортимент и количество закусок, а на обед, как объявили, еще будет свекольный борщ и кролик в сметане, явно превосходили возможности приглашенных, что, конечно, не осталось без Любиного внимания.

– Светочка, ну что вы, зачем столько?

– Ничего, – легко ответила хозяйка. – Не пропадет. Давайте лучше руки мыть и за стол садиться.

По обоюдному молчаливому согласию мужчины за столом ограничились квасом домашнего приготовления, однако разговор от этого не стал менее интересным и содержательным. Божинский расспрашивал о заморском житье Нестеровых, местных обычаях и нравах, что едят, что пьют, и сам много рассказывал про Польшу, куда попал после окончания Высшей школы, и Грузию, куда его перевели с повышением. У женщин, естественно, были свои темы: что есть в магазинах, и сколько стоит… Так, под разговор они прикончили и первое, и второе.

– Да, – вспомнил Божинский. – Ты про Гоглидзе вчера спрашивал, я был у них в отделе: в отпуске он, на днях выйдет. Ему передадут, что ты приехал, фамилию и адресок они записали. Ты, кстати, знаешь, как у него здесь все сложилось? Нет? Нетривиально, я бы сказал. Подробности мне, конечно, неизвестны, я ведь в Тбилиси год всего, но, в общем и целом… – он положил на тарелку столовые приборы и продолжил: – Начало было замечательным, Гоглидзе быстро поднялся, года за два, наверное. Стал заместителем начальника отделения, а в семьдесят пятом или шестом у него родился сын. В тот же день, естественно, отмечали рождение наследника и по грузинскому обычаю открыли стрельбу в воздух. Все бы ничего, только палили из пистолета, который за Гоглидзе числился. Как всегда у нас в таких случаях, назначили служебное расследование. Игорь все на себя взял, хотя стрелял, вроде, не он. Объявили неполное служебное соответствие. Тут Афган начался, а Гоглидзе, как оказалось, до этого на каких-то курсах спецподготовку прошел, и его туда. Вернулся на должность начальника отделения, а в прошлом году заместителем начальника отдела контрразведки Грузии назначили, большим начальником стал. Вот, такая, значит, петрушка, дорогой Серега. Ну что, золотые мои? – обратился он ко всем. – Дальше придется работать по индивидуальным программам: вы – на прогулку по городу, а я – на службу. За обед спасибо, и пока. Увидимся еще!

Мастество грузинского танца

В гостиницу они попали к восьми часам на машине Сазонова. Света оставляла на ужин, но Нестеровы чувствовали себя неудобно – надо, в конце концов, и совесть иметь – договорились, что Божинские заедут за ними в гостиницу завтра вечером, и тогда по ходу что-нибудь придумают.

Они вошли в ресторан и растерялись: казалось, все забито до отказа, но подошел официант и проводил их в дальний конец зала. По дороге, через пятое на десятое, объяснил, что по указанию дирекции за ними закрепили отдельный столик на все время пребывания в гостинице. Кто был этим добрым волшебником, и почему он так распорядился, для Нестерова оставалось загадкой. Он задал вопрос, но объяснения сопровождающего еще больше все запутали. Как бы то ни было, несмотря на аншлаг, семья сидела за столом, а официант находился в готовности принять заказ.

Они доедали салаты, когда появился «морской капитан», шеф-повар ресторана, сменивший колпак на живописный белоснежный берет. Любезно справился, нравится ли им местная кухня, ответил на вопрос, какое вино лучше взять, и посоветовал заказать детям котлетки из курицы, очень уж хороши. Прекрасный ужин шел к завершению, и тут, неожиданно, и в зале, и на улице погас свет. Наступила полная темнота и с ней гнетущая тишина. Так продолжалось несколько секунд, и вдруг кто-то из мужчин запел. Негромко и протяжно. Голос был чистым и теплым. Песню подхватил другой мужчина, потом еще и еще. Сергей слышал мелодию справа и слева, она становилась все громче и громче и, наконец, захватила все пространство казавшегося безграничным зала. Такого прекрасного многоголосия Нестеров никогда не слышал. Как можно так петь? Уму непостижимо! Без репетиций и хормейстера, художественного руководителя и дирижера? Без всех, казалось, необходимых, современных атрибутов хорового искусства?! Где, когда, в каких землях и народах, возможно такое, чтобы случайно оказавшиеся рядом люди могли так понимать, чувствовать друг друга и мелодию песни? В пространстве музыки время