Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Не ошиблись, а Картули… – Сергей не успел ответить, его перебил насупившийся и принявший солидный вид Олег. – Оля ходит заниматься в ансамбль «Мзиури». Она там солистка, – он секунду подумал и добавил с достоинством: – Как вы.

– В Москве есть детский ансамбль грузинского танца?! – Воскликнула Софико. – Первый раз слышу.

– Есть, – подключилась Люба. – Мы живем в новом микрорайоне, Отрадное называется, и самый близкий от нас хореографический кружок «Мзиури» в Свиблово. Вот такой парадокс: русского танца нет, а грузинский – пожалуйста.

– Дорогие! Сергей, Люба! – призвал Резо. – Мы с Софико приехали сюда навестить наших друзей из Кахетии. Пожалуйста, не обижайте, присоединяйтесь к нашему столу! – Нестеров отметил, что приглашение было не дежурным, искренним.

– Мы, собственно, не против… – Он посмотрел на Любу и та согласно кивнула. – Только Ольгу от танцев отрывать не хочется.

– Давайте, мы пойдем, а вашей дочке скажем, чтобы она приходила прямо в ресторан, здесь два шага…

– Лучше по-другому, – предложила Люба, хорошо помня просьбу мужа. – Вы идите, а я Оленьку подожду, пока танцы не кончатся. По-моему, немного осталось. Мы потом придем…

– Я с тобой, мам, – подал голос Олег.

– Сереж, ты иди, иди. Ничего страшного, а то неудобно перед людьми.

– Ладно, – ответил несколько смущенный отец семейства. – Только приходите скорей.

Нестеров вместе с Резо и Софико вернулся в полупустой ресторан, где за длинным столом, уставленным множеством бутылок, разнообразными закусками, жареными цыплятами, шашлыками сидело человек двадцать. Резо представил Сергея, как друга из Москвы, и этого оказалось достаточно, чтобы его усадили на одно из самых почетных мест, наполнили бокал вином и произнесли прекрасный тост за здоровье, счастье и благополучие дорогого гостя. Потом были еще тосты и еще, при этом каждый раз бокалы наполнялись до краев и осушались до дна. Нестеров захмелел и не заметил, как рядом с ним оказался Резо.

– Сергей, – он будто не прерывал разговора. – Вы надолго в Тбилиси?

– Да, нет. В воскресенье уезжаем.

– Почему так мало? Погостили бы еще…

– У нас путевки в Гагры, детей на море надо везти.

– А вы сами чем занимаетесь, работаете?

– Конечно, – Сергей не стал больше ничего объяснять. – А в чем, собственно, дело?

– Понимаете, дорогой, – Резо немного замялся, не зная, как лучше сформулировать свою мысль. – Видите, напротив справа сидит мужчина с усами. Это художественный руководитель нашего ансамбля, он видел, как танцует ваша дочь и в полном восторге от ее выступления…

Для Нестерова слова Резо не были откровением, поэтому он промолчал, ожидая продолжения.

– Мы тут подумали, – голос собеседника зазвучал более уверенно. – А что, если ваша дочь станет выступать с нами, она может быть даже солисткой нашего ансамбля… – Резо привстал и обратился к мужчине, которого он представил, как художественного руководителя ансамбля. – Вахтанг, дорогой! Прошу тебя, подойти к нам, пожалуйста. – Потом опять обратился к Нестерову: – Я хочу, чтобы он сам, у него лучше получится…

Нестеров старался, но ничего понять не мог: «Может, у него шутки такие дурацкие? Какой еще ансамбль, выступления?! Они что, с ума посходили?!». Настроение испортилось.

Направляясь к Резо и Сергею, Вахтанг сказал несколько слов на ухо почтительно склонившемуся к нему официанту, и тот, перекинув полотенце через руку, бегом бросился выполнять поручение. Подходил деятель танцевального искусства быстрым шагом, широко раскрыв объятия.

– Дорогой! Я счастлив, обнять вас! – Хочешь – не хочешь, пришлось Сергею принять этот знак внимания и уважения.

– Дорогие друзья! – Вахтанг обратился ко всем сидящим за столом. – Свершилось! Свершилось то, что я и представить себе не мог. Сам Святой Георгий привел нас сюда. Он благословил и вывел сегодня на сцену не только наших прекрасных Резо и Софико, но и чудо, что только во сне могло мне привидится. Как я ждал этого счастья, как желал, чтобы сбылись мои сокровенные мечты. Но то, что случилось сегодня, превзошло самые смелые ожидания. КТО, скажите мне, КТО сегодня еще вышел на сцену? Русская девочка, скажете? Да, конечно, несомненно, но это не просто девочка! Ангел, посланный Господом Богом на святую землю нашей Грузии! Вот, кто!!! Все путеводные звезды сошлись сегодня, они привели нас сюда, чтобы мы видели, как действительно выглядит великая семья наших народов, как тесно, неразделимо соединились наши культуры: русская и грузинская. Вы могли себе представить, чтобы русский ребенок танцевал Картули? Да? Нет, не могли! Никто не мог! Я не мог, клянусь небом! Но мечтал, всю жизнь мечтал! Как? Как, скажите, это называется? Я вам отвечу: СЧАСТЬЕ!!! Вот, что это такое, вот как это называется, мои дорогие! Я поднимаю бокал за прекрасного человека, великолепного мужа, заботливого отца и, я уверен, бесконечно уверен, заботливого сына своих родителей, за нашего друга из Москвы – Сергея!

Все одобрительно зашумели, а кто еще сидел, встал с бокалом в руке. Нестеров хотел взять свой, стоявший на столе, но не успел. Из-за спины Вахтанга, как черт из табакерки, возник официант, держа в руках приличных размеров рог, наполненный вином. В животе у Сергея противно заурчало – организм вспомнил, что случилось в прошлый раз.

Тогда, почти пятнадцать лет назад, агитбригада Высшей школы ездила с концертами по Грузии, в основном, по пограничным заставам, и Игорь зазвал его в гости к своему дяде, профессору филологического факультета Тбилисского университета, отцу двух симпатичных озорных мальчишек-близнецов. В перерывах между тостами и сменами блюд Нестеров учил их всяким заковыристым приемчикам из боевого самбо, так что дружба завязалась серьезная. На излете вечера папаша дает ничего не подозревающему Сергею громадный рог, вливает туда бутылку красного вина, берет бокал и произносит здравицу в его честь. Но кого и чего в ней только ни было. И генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, и происки мирового империализма, и родители – прародители Сергея, и любимый самый дорогой племянник Игорь, его близкие и дальние родственники, а еще там были здоровье, любовь, счастье, несчастье, радость, горе, и много-много чего еще. Причем, все вперемешку. Закончил профессор речь, поднимает свой бокал и смотрит, вопрошая, на Сергея. Взвесив силы, и без того «нагруженный» Нестеров понимает, что, если опустошит емкость, а рог не стакан – недопитым на стол не поставишь, грядет катастрофа – можно и в гостиницу не попасть, и лицо в салате потерять. Собрался с духом и заплетающимся языком глаголет, казалось, самую что ни на есть истину: «Простите, Христа ради, не могу больше». «Нэ можеш, нэ пэй, дарагой! – говорит профессор и повторяет: – Нэ пэй! Пусть паталок рухнет в маей квартире и предавит тут мэня и детей маих, каторые так полубили тэбя, а ты нэ пэй, дарагой! Вино выльем вместэ с нашим здаровьем! Маим, тваим