Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

Поспать днем Нестерову так и не удалось, о чем он, собственно, и не очень жалел, голова сама прошла. Сергей вышел на лестничную площадку перекурить и обнаружил, что сигареты на исходе. Он спустился вниз, в палатку рядом с рестораном, и, когда проходил мимо регистрационной стойки, его окликнул администратор.

– Простите, товарищ Нэстэров? Вам просили передать.

В закрытом конверте лежала записка Божинского.

«Привет, Сергей Владимирович! Извини, но сегодня по рабочим соображениям встретиться не удастся. К тому же сынуля что-то захандрил. Перенесем наше свидание на завтра, на вечер. Если что, звони – телефон ты знаешь. Жму лапу, Владислав». Пробежав записку, Нестеров тут же подумал: «Может, позвонить? Рассказать про сегодняшний разговор?» Но по короткому размышлению отказался от этой мысли – такие вещи, тем более если завязаны высокие инстанции, по телефону не обсуждаются. Когда дети проснулись, они на автобусе отправились в город. Ходили, бродили по улочкам, не боясь заблудиться. Как только понимали, что сбились с пути, обращались к первому встречному, и каждый, если знал, подсказывал правильную дорогу и даже провожал их, чтоб ни потерялись. Ужинали опять в гостиничном ресторане, и снова все было очень вкусно, а какой-то тайный поклонник передал Ольге большую шоколадку с орехами. Вечером, конечно, танцы, и опять сверкала младшая Нестерова, ставшая всеобщей любимицей. Повара под благосклонным оком своего “капитана” старались подложить ей самые сладкие кусочки, дети дарили игрушки и конфеты, взрослые, каждый по своему, выражал свое доброе отношение к девочке: кто словом, кто просто – улыбкой, жестом. Даже угрюмый дядя Вано, совмещавший в одном лице сантехника, плотника и дворника, подарил ей леденец на палочке.

Сергей курил недалеко от танцплощадки, размышляя о материях жизни, когда к нему подошел интеллигентного вида, лет пятидесяти, заметно лысеющий, небольшого роста мужчина, с большим горбатым носом и легкой перхотью на воротнике пиджака.

– Товарищ Нестеров, Сергей Владимирович? – Ответ он знал заранее, поскольку без паузы продолжил: – Косашвили Давид Михайлович, режиссер-постановщик киностудии Грузия-фильм.

– Добрый вечер! Чем обязан, Давид Михайлович? Не ошибся, правильно вас назвал?

– Нет, нет! Все правильно! Вы очень внимательны, Сергей Владимирович. Извините, что отрываю, так сказать, от отдыха. – Говорил он на правильном русском языке со смешанным грузино-еврейским акцентом. – Мы сейчас планируем к запуску производство художественного фильма, рассказывающего о жизни русской девочки-сироты, оказавшейся волею судеб в Грузии. Сценарий утвержден комитетом кинематографии, согласован бюджет фильма, на центральные роли приглашены ведущие артисты нашего грузинского кинематографа, но нет главной героини. Вы понимаете, да? А нет героини, значит, нет фильма. И вдруг появляется ваша дочь. Вы понимаете, да? Это же стопроцентное попадание. У нее же талант, несомненный талант! Она будет звездой экрана! Я вам это обещаю. Вы понимаете, да?

«Прямо какой-то обвал на звездунов!» – подумал Нестеров и, чтобы понять, с кем имеет дело, решил слегка прощупать специалиста в области кинематографии:

– А Тамаза Иселидзе вы, случайно, не пригласили на какую-нибудь роль в вашем фильме?

– Случайно нет, – Косашвили настороженно посмотрел на Нестерова. – А вы не из КГБ будете?

– А с чего вы так решили?

– Вопросы задаете. Проверяете меня, да?

– Ничего я вас не проверяю. Мы с Тамазом несколько лет назад в Москве познакомились, когда он руку на съемках сломал. Не виделись, правда, давно…

– А-а, знаю эту историю, они тогда с Мосфильмом в Подмосковье две серии про войну снимали. Вы извините, Сергей, что я так про вас подумал. Просто Тамаз Иселидзе умер два года назад, обширный инфаркт, прямо на съемочной площадке. Вот я и подумал, что вы меня того…

– Да нужны вы мне! Хотя, может, и надо вас проверить: откуда, например, вы знаете меня и нашу девочку?

– Вахтанг сказал…

– Так, вы еще и Вахтанга знаете? – Удивлению не было предела.

– У нас в Тбилиси все заметные люди друг друга знают. Я с ним сегодня после обеда в министерстве культуры случайно встретился. Смотрю, стоит в коридоре у кабинета большого начальника, будто с похорон пришел. «Гамарджоба! – говорю. – Что случилось, дорогой? Ты где лицо потерял?». Он мне все и рассказал про вас, в шоке был, правду говорил. Ему к заместителю министра надо, а с чем идти, ничего же нет. Я Вахтанга хорошо знаю: танцор великолепный, а если дело сделать, не всегда может. «Дай, – думаю, – сам попробую. У меня же фильм горит». Вот и приехал сюда, девочку вашу посмотрел. Слушайте, вы – счастливый отец! Дочь – звезда! Какая пластика, экспрессия! Я вам больше скажу! Хотите? У нее еще нераскрытый артистический талант! Что вы так смотрите, не верите? Голову на отсечение даю – талант!

Режиссер был наблюдательным человеком – ни восторга, ни интереса его слова не вызвали. Даже напротив. Выглядел Сергей уставшим и раздраженным, потому что ему до чертиков надоела вся эта камарилья – Вахтанг с Резо, теперь еще режиссер этот. Чего они прицепились? Оленька им нужна, а больше ничего не нужно? А как насчет хрена с редькой пожевать?

– Давид Михайлович! Вы извините, должен вас разочаровать, ни на какие выступления или съемки мы свою дочь не отпустим. – Режиссер хотел возразить, но Нестеров предупреждающе поднял руку. – Это не обсуждается. Рассказывать вам о причинах такого решения не буду, не обязан. Но, поверьте, никто и ничто не в силах его изменить. Мы не хуже вас знаем, что наша девочка талантлива во многих отношениях и сделаем все от нас зависящее, чтобы и дальше развивались ее способности. Но это будет не здесь и не сейчас. – Сергей говорил ровно и спокойно, хотя, на самом деле, его терзало страстное желание послать грузино-еврейское чудо далеко и надолго. – Надеюсь, на ваше полное понимание сложившейся ситуации, уважаемый Давид Михайлович!

Косашвили не стал скрывать своего разочарования, это легко читалось на его лице, но в то же время он прекрасно понимал, что проявление настойчивости может только навредить его отношениям с гостем из Москвы. Ничего, время еще есть, мало ли что может произойти, сто раз все переменится.

– Конечно, конечно, Сергей Владимирович! Я понимаю. Вот здесь наши телефоны, – он достал из внутреннего кармана пиджака и протянул открытку с видом здания киностудии Грузия-фильм на фоне кавказских гор. – Если захотите, хотя бы в порядке экскурсии, посмотреть нашу творческую мастерскую – милости прошу. Позвоните, я всегда к вашим услугам. Приятно было познакомиться, Сергей Владимирович. Не буду больше надоедать. Всего вам доброго, хорошего отдыха.

Режиссер засуетился, словно что-то забыл или потерял, еще раз раскланялся и направился к выходу с территории гостиницы, а Нестеров вернулся к Любе и Олегу.

– Любимый, это что за мужчина, с