Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

вечер думают и принимают решение еще раз попробовать уговорить вас. Исполнители, конечно, все те же Джапаридзе с Давиташвили. А вот как они стали бы «уговаривать», никому не известно. Эти два персонажа, кстати, приезжали сюда сегодня где-то в одиннадцатом часу, но вас уже не было. Так что естественным образом возникла необходимость: упредить возможные неожиданности, причем с обеих сторон. Чего ты на меня смотришь? Я же тебя знаю: ты тихий пока не «достанут», а за грань перейдут – мало никому не покажется. Так что, считай, я за жизнь и здоровье своих земляков беспокоился. – Лицо Игорь сделал серьезное, а в глазах все равно чертики прыгали. – Доложился начальству: возможно возникновение конфликта между представителями местной творческой интеллигенции и сотрудником центрального аппарата внешней разведки; конфронтация, практически, без причины, но с неминуемыми последствиями. Тут же получил санкцию на разъяснение создавшейся ситуации всем заинтересованным сторонам вне зависимости от уровня служебного положения с сохранением взаимных интересов и без возможных отрицательных последствий. Вот тогда мы включились по полной программе: провели встречи с отдельными действующими лицами, доходчивым языком объяснили, что происходит, кому надо намекнули, другим товарищам – только глазом моргнули и: «Все стало вокруг голубым и зеленым», – с улыбкой пропел он начало песни из кинофильма «Весна». – Конечно, дорогой, Сосо запаниковал. Можно сказать, из мухи слона сделал. Но нашего прекрасного, доброго Сосо понять и простить надо, а может, и спасибо сказать. Если б не он, могли и не увидеться с тобой. Я же еще в отпуске, на работу только в понедельник, а вы, как сказал Божинский, уезжаете в Гагры в воскресенье. Так что все, что ни делается, – к лучшему, – он обнял друга за плечо. – Пойдем, дорогой! Смотри, заждались нас.

– А этот, режиссер, как его, …швилли какой-то?

– Зачем какой-то? – не останавливаясь, сказал Гоглидзе. – Давид Михайлович Косашвили, уважаемый человек и достаточно известный режиссер. Действительно фильм делает, хотел под шумок подсуетиться – вдруг получится вашу девочку заполучить. Но еще этот Давид Михайлович, на самом деле, правда, Моисеевич, – уточнил Игорь, – документы подал на выезд в Израиль – страстно, видите ли, желает вернуться на историческую родину. Поэтому мой сотрудник только назвал тебя по имени отчеству и в глаза ему посмотрел. Отгадай, что он там увидел? Правильно, полное взаимопонимание.

– Они подошли к машине, где водитель, истинный представитель солнечной Грузии, рассказывал смешные истории про ее коренных обитателей.

– Вы простите, дорогие, что заставили вас ждать. – Игорь вел себя свободно, спокойно, как гостеприимный и радушный хозяин. – Но теперь, все! Вперед! Объявляется порядок посадки. Шота – водитель, садится за руль, я – штурман, рядом с ним. Сергей Нестеров – сзади, справа; дорогая Любовь Нестерова – сзади, слева, а между ними драгоценные Ольга и Олег. Возражений нет? Тогда слушай мою команду: «По машинам!» – и Гоглидзе дал отмашку. Нестеровы с хохотом и шутками, торопясь, будто кто-то может им помешать, заняли свои места. Приняв пассажиров, «Волга» не спеша начала свой бег и метров через пятьдесят прошла мимо площадки открытого ресторана, где у мангала, провожая их взглядами, плечом к плечу, как два бойца, стояли Сосо и ресторанный капитан.

– Когда подъехали к гостинице «Интурист», часы показывали без двадцати восемь. На дверях кафе, расположенного рядом с центральным входом, висела табличка на русском и английском языках: «Закрыто», что ничуть не смутило Игоря Пантелеймоновича. Он толкнул незапертую дверь и по лестнице, ведущей в полуподвал, повел за собой Нестеровых. В небольшом зальчике на пять–шесть столиков в разных углах сидели две пары, испарившиеся сами собой в неизвестном направлении. Обслуживающий персонал засуетился: быстренько убрали грязные посуду и пепельницы, включили вентиляцию. Гоглидзе предложил расположиться с комфортом на диванчиках в центре зала напротив телевизора, укрепленного на противоположной стене, но Люба, оглядев всю честную компанию, вынесла свой приговор:

– Сережа, Игорь! Ну, что вам с нами делать? Телевизор смотреть? Идите, сядьте в уголок, вспомните дни золотые. Десять лет не виделись, у вас разговоров, наверное, на неделю хватит. Только мороженое детям закажите, а если еще мультики включите, цены вам не будет.

– Мультики включили сразу, и мужчины, как и просила женщина, сели за дальний от барной стойки столик.

– Серега! А Люба у тебя молодец, девушка с понятием. Моя Кети тоже класс! Знаешь, сколько писаных красавцев, ты не думай, я не оговорился, именно писаных, хотели на ней жениться? Обалдеешь, если скажу! Я всем рога обломал, они все дорогу забыли к ее дому. Я на твою жену смотрю, Кети с Любой очень похожи. Нет, не так, как у Сосо: один – белый, другой – черный. Характерами похожи. Они подружатся, я тебе точно говорю. А что? Обе классные!

– От барной стойки к расположившимся за дальним столиком мужчинам с дежурной улыбкой подошла молодая симпатичная официантка.

– Здравствуйте! Что будете заказывать?

– Подожди, дорогая! Что значит: «Что будете заказывать?». Ты что, первый день здесь работаешь?

– Второй.

– Понятно. Директор здесь? – Гоглидзе спросил таким тоном, что девушка пришла в полное замешательство.

– Здесь! – изменившись в лице, испуганно пролепетала она. – Позвать?

– Конечно! – Официантка дернулась, но Игорь успел ее перехватить, удержав за руку. – Подожди, не торопись. – Он деликатно сократил расстояние, разделявшее их, но руку не отпускал. – Понимаешь, я у него спросить хочу: где он таких красивых девушек берет, а? – Служительница интуристовского кафе, с хорошо выстроенной защитой, уже привыкшая к комплиментам и ухаживаниям, засмущалась, зарделась и потупилась. – Тебя как зовут, красавица?

– Тамара, – тихо сказала она, не поднимая глаз.

– Смотри, имя у тебя какое красивое – Та-ма-ра. – Игорь произнес это слово нараспев по слогам. – Сережа, тебе нравится имя Тамара?

– Очень! – чуть ни икнул Нестеров, невольно вспомнив свои зарубежные гастроли.

– Тамара! Перед тобой мои самые дорогие и любимые гости из Москвы. Ты, в первую очередь, окажи внимание этой замечательной женщине и ее прекрасным детям. Принеси им мороженое всякое и разное: пломбир, крем-брюле, шоколадное… Орехи есть?

– Есть.

– Значит, с орехами и фруктами. И еще нужно вот это все: мармелад, шоколад, пастила, пахлава, любые вкусности! Да что я тебе говорю, ты лучше меня знаешь. А нам? Сереж, ты что будешь? – Нестеров махнул рукой, что означало: «На твое усмотрение!» – Тогда-а, – задумчиво протянул Гоглидзе. – Слушай, хорошая чача есть?

– Извините, у нас валютный бар, – залепетала, оправдываясь, официантка. – Вино, джин, водка, виски…

– Виски, ириски, сосиски… – затянул в отчаянии тонким голоском Гоглидзе и воскликнул, перейдя на баритон: – Он в Тбилиси что, виски приехал кушать, да? Там, где он был, этого виски, как у нас на рынке чачи. Ты чего боишься, красавица? Нет, ты скажи: я тебе что, ОБХСС? Серега, знаешь, у нас больше всего ОБХСС боятся. Я тебе правду говорю. В штаб погранвойск один мужик