Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

и так нестерпимо хочется оказаться там, а не здесь, в этой враждебной постылой пустыне. Лежим, молчим, каждый думает о своем, я что-то расслабился, нервы отпустило, и не заметил, как заснул. Мне снилась моя родная Самтредия… Картина вечернего захода солнца. Оно заходит, огромное, оранжево воспаленное… оно еще не совсем зашло и висит над землей… Это тот час, когда весь скот, который пасут по очереди соседи, возвращается домой. У нас была корова, красивая такая, бежевая, как крепкий чай с молоком. Вот она наелась травы за целый день, напилась досыта и подходит к воротам. Она никуда не уйдет, нет. Она будет стоять у ворот, обозначая свое присутствие негромким, не очень тягучим мычаньем, не тревожным, нет, а, как бы говоря: я здесь, я пришла. Если ты не выйдешь к ней сразу, она повторит свое терпеливо-протяжное «му-у». Но никто на этот ее зов не опаздывал. Калитку первой открывала бабушка; корова знала, куда ей идти, сама становилась в стойло. Обязательная вечерняя дойка… И все это на фоне запаха горелой чаргелы, так в Имерети называют сухие кукурузные стебли, оставшиеся от срезанных с них початков. По осени эти стебли сжигают, и весь воздух в округе насыщается этим неописуемо сладким, вкусным, с легкой горчинкой, запахом… Запахом родины.

Как передать, что я чувствовал этот запах во сне, как наяву, ясно и сильно, и как выразить нестерпимую, слитую с ним тоску? Я проснулся со слезой на щеке. Мамиа, заметив слезу, всполошился: «Что с тобой? Что-то болит?»… Там подхватить какую-нибудь болезнь – обычное дело, потому он спрашивал меня об этом, но он не думал, что мне что-то приснилось. И тогда я ответил ему: «Мне снился запах!»

Игорь замолчал. Мыслями он был там, в том месте и времени, которые навсегда останутся в памяти. Нестеров слушал рассказ своего друга и невольно вспомнил свои недавние тропические бессонные ночи, когда волком хотелось выть от беспросветной тоски по жене, детям и маме. Гоглидзе первым нарушил молчание.

– Ладно, хватит! Что все обо мне и обо мне. Расскажи лучше про себя. Жена, дети – этих своими глазами вижу – здесь все в порядке. Сам как?

– После Вышки распределили в Управление контрразведки, это ты знаешь. Там верой и правдой – четыре года, потом переводом в Первый главк, год отучился еще в одной школе и вперед, на баррикады! Крышу дали немного «худую» – инженер торгпредства, место тоже не без изъянов. Но это все мелочи жизни. Олежка в первый же год тяжело заболел, пришлось отправить в Союз, он только сейчас немного поправился. Ольгу брать мы не решились. Любаня моталась на два дома, концы, сам понимаешь, не маленькие. И так – четыре с половиной года, день в день, последние полтора года – без отпуска. Вот, если вкратце.

– Работать тяжело было?

– Не знаю, Игорь. Не с чем сравнивать, у меня же первая командировка. Климат тяжелый, обстановка в стране – дрянь. Контрразведка работает жестко. Возможности у спецслужб, насколько я понимаю, неограниченные, так что, порой, несладко приходилось, но мы же ребята не пальцем деланные? – Нестеров улыбнулся, но получилось без огонька, невесело.

– Понимаю, – Гоглидзе уловил, что Сергею не хочется, а может и нельзя ему, углубляться в подробности работы. – А жена как?

– Любаша? На ней всё весело: я, дети, хозяйство, родители со всеми болячками и проблемами. И неважно где что происходило – дома или за границей, она успевала везде. В конце командировки, когда меня здорово прижали, на операции со мной ездила, для прикрытия, маскировки. На самом деле, такой же груз тянула, как и все остальные, может даже больше. – Сергей на секунду замолчал, вспомнив, как они прорывались на машине через армейский заслон, и неожиданно даже для самого себя поменял направление своего рассказа. – Знаешь, странная какая-то по жизни трансформация получилась. Я четыре года работал в контрразведке, ловил, можно сказать, шпионов и вдруг сам оказался в этой ипостаси. Трудно описать чувства, которые возникают, когда начинаешь осознавать, что являешься объектом изучения спецслужб. Вернее, конкретного офицера контрразведки, по зернышку собирающего информацию о тебе, твоих вкусах, привычках и образе жизни, способностях, наклонностях, слабостях, наконец. Невольно возникают параллели. Ведь он точно так же, как я раньше, готовит план мероприятий по разработке и изучению твоей персоны. Инструктирует агентуру, работающую по тебе, встречается с людьми, к которым ты проявил интерес. Ему же, как и мне в свое время, надо понять, что с этими персонажами дальше делать: привлекать к сотрудничеству, чтобы подставить своего человека, или официально предупредить о нежелательности контактов с представителем иностранного государства. Он много чего знал обо мне: фотографии, сводки наружного наблюдения, агентурные донесения, справки, ответы на запросы… – Сергей иронично улыбнулся. – Небось, не один десяток раз читал и перечитывал свое богатство. А вот я о нем не знал ничего, ни звания, ни должности, но каким-то образом чувствовал, иногда даже предвидел его шаги. – Нестеров заметил, как внимательно слушает Гоглидзе. – До поры до времени счет был равным. Но однажды он все-таки переиграл меня, вернее думал, что переиграл. Подготовил западню, куда мы влетели со всеми потрохами: я с секретными данными; агент с деньгами и оперативное прикрытие – водитель резидентуры и Люба моя. Если б нас взяли, такой скандал мог быть, только держись! Как мы тогда вырвались, до сих пор понять не могу. Когда все прошло, я стал вспоминать, анализировать произошедшее. Сначала мне показалось, а потом появилась необъяснимая уверенность, что он там был, тот сотрудник контрразведки, который вел мое дело. Он своими глазами видел, что происходило, даже командовал людьми, проводившими операцию по нашему задержанию. – Сергей сцепил пальцы в замок и крепко сжал руки. – Можно, конечно, взять и отмахнуться, сказать: мистика, плод больного воображения, я же в это время лежал на полу джипа, головы поднять не мог. Не знаю, может и так, мне трудно быть объективным, но уверенность, что он был там в этот момент сидит у меня вот здесь. – Он постучал пальцем в висок. – Но потом произошло такое, что я до сих пор не могу понять и объяснить. – Сергей бросил быстрый взгляд на Игоря. – Я не утомил тебя своими рассказами?

– О чем ты говоришь, дорогой? Мне интересно, очень интересно, и как другу, и как профессионалу. Не каждому контрразведчику удается услышать исповедь объекта оперативной разработки, настоящего, достойного противника. Продолжай, дорогой, я весь во внимании.

– С тех событий, о которых я тебе только что сказал, прошло около месяца, до нашего отъезда оставалось меньше недели. Я практически сдал все дела своему сменщику. На очереди был последний,