Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

почти до крови впились в ладошки, она коротко всхлипнула. – Господи, как я ненавижу твою ужасную работу! На Дзержинке: ни дня, ни ночи. В командировке то же самое. Олежка больной, дети, как чужие, старики больные. А сколько раз убить тебя могли!? Господи, помоги! – Она плакала тихо и безнадежно, как тогда, после роковой встречи с «Грэгом», потом уцепилась за его руку и сжала ее до боли. – Сереженька, прости меня, милый! Я – слабая женщина, я, наверное, ничего не понимаю. Единственное, что знаю, умрешь ты без нее, проклятой своей работы. Иногда проснусь ночью, хочу понять и не могу. Спрашиваю, как помешанная, кого же ты любишь больше: меня, нас или свою работу? – Слезы потихоньку стали иссякать. – Прости меня, любимый. Я больше не буду. Это так, на секундочку. Не сердишься? – и она улыбнулась со слезами на дрожащих ресницах.

Нестеров сидел оглушенный и растерянный. Чего-чего, а такого он от нее не ожидал. «Надо выходить из ситуации, – твердил он себе. – Не останавливаться, сделать вид, что не заметил. Это нервы, нервы, все пройдет…».

– Прости меня, Любушка. Тогда не хотел говорить и сейчас жалею, что сказал, но сделанного не вернешь. Ты же знаешь, как мало у меня людей, которым веришь, с кем можно посоветоваться и не бояться, что тебя за сумасшедшего примут. – Он увидел, что жена уже взяла себя в руки. – Любовь моя, ты со мною все прошла, все испытала, скажи: неужели Игорь прав и такое возможно?

– Сереженька, ну что ты от меня хочешь? Чем я, неразумная женщина, могу помочь тебе, мой дорогой и самый умный на свете человек? Лучше сам подумай: если сможешь найти другое объяснение, значит, оно и будет правдой. Только я вот еще что хочу сказать. Конечно, новый резидент не подарок, заносчивый, по-моему, человек, но думаю: он прав. Не надо никому рассказывать о том, что произошло там. Не поверят тебе, да и резидента подведешь. А ваши, я знаю, мне говорили, такого не прощают.

В половине первого они пошли одеваться. Игорь приехал за ними в этот раз без водителя. Самые модные в этом сезоне «Жигули» шестой модели белого цвета стояли в ожидании долгожданных пассажиров у парадного входа в гостиницу. Он повез их в Тбилиси. Это был его Тбилиси, его город, который любил и знал Гоглидзе. Игорь привез их на левый скалистый берег Куры к Метехскому храму, который они видели с высоты птичьего полета, когда поднимались по канатной дороге на гору Мтацминда. Потом они оказались в улочках-закоулочках старого города, увидели и узнали, что такое серные бани, оттуда рванули на известный им проспект Руставели и, наконец-то по-настоящему, познакомились с двумя мужиками на постаменте – Чавчавадзе и Церетели, симпатичные и прогрессивные были мужчины. Гоглидзе рассказывал обо всем и вся так, с таким непередаваемым чувством юмора, разбавляя свою речь грузинскими и русскими анекдотами, что увлек даже младших Нестеровых. К тому же, за время экскурсии не обошлось без мороженого, пирожного, вкусностей и сладостей.

К четырем часам они подъехали к особняку, окруженному высоким забором. Все было еще дореволюционной постройки. Как объяснил Гоглидзе, это – дом их дальних родственников, в прошлом известных революционеров и выбрали его потому, что в другом месте трудно собрать всех желающих принять участие в этом празднике. Каком празднике? Ты, мой самый близкий друг, из Москвы отдыхать в Тбилиси приехал, у тебя жена-красавица, дети-артисты, опять же пятница сегодня. Вообще, праздников много.

Собралось, наверное, человек шестьдесят, если не больше. Сергей думал, что среди многих людей он вряд ли встретит знакомого. Родители Гоглидзе были на Кубе, в долгосрочной командировке, а больше он никого и не знал. Он так думал. Оказалось, ошибся. Навстречу, широко распахнув руки, как гора, шел родной дядя Игоря по отцовской линии, теперь декан филологического факультета Тбилисского университета, отец двух замечательных мальчишек-близнецов, выросших, как сказал не отходивший от них ни на шаг Игорь, в прекрасных молодых людей. Он, как родного, обнял Сергея, познакомил с хозяевами большого дома, с незапамятных времен живущих в Тбилиси, представил целую вереницу родственников рода Гоглидзе. Никто не акцентировал на Нестеровых внимания, ни за столом, ни в перерывах, но они всё время чувствовали любовь и ненавязчивую заботу. Дети под небольшой оркестр национальных инструментов устроили танцы и, к всеобщему восторгу, Оленька танцевала вместе с другими девочками. Прекрасный вечер переходил в ночь, и пора было завершать застолье, когда встал старый знакомый Сергея, дядя Игоря.

– Дорогие друзья, дорогие гости! Десять лет назад, нет, – перебил он себя, – слушай, больше! Игорь, я правильно считаю? – Правильно, дядя Мераб! – Я и говорю: пятнадцать лет назад я имел счастье познакомиться с прекрасным молодым человеком по имени Сергей. Не могу сказать, что сейчас он постарел. Нет, что вы! Он стал зрелым, настоящим мужчиной, отцом, воином. Мои дети, Мамука и Арчил, до сих пор помнят приемчики, которым он их научил. – Говорил он чисто, без всякого акцента, не так, как при первой встрече. – Время бежит быстро, мы стареем, они идут вслед за нами, не меняется, Слава Богу, одно – дружба между нашими народами. Я иногда, чтобы не забывали славной истории нашей Родины, читаю студентам строки стихотворения, написанного еще в прошлом веке Акакия Церетели:

«И знали отцы, что последняя нынеПриносится жертва во имя свободы,Что станет Христова заветатвердынейНавеки союз двух великих народов,Что этот союз нерушимымпребудет,«Грузинский и русский народы, выбратья!А кто это братство предаст изабудет,Достоин позора навек ипроклятья».Что в Грузии нету безумца такого,Кто смел бы нарушить союз этоттесныйЛюбви и единства и братствасвятого,Украсивших землю росою небесной».

Давайте же хранить заветы наших отцов, дедов и прадедов, беречь и умножать братство грузинского и русского народов, скрепленное кровью, пролитой в боях за свободу и счастье нашей родины!

В гостиницу Нестеровы приехали опять за полночь, а вставать надо было рано – в девять в Гори уходил микроавтобус, который взял на работе Гоглидзе. Божинские почему-то решили ехать отдельно, на своей машине и в рафике было свободно. Дети, каждый по себе, заняли места у окошек, Люба ушла в конец салона, а Игорь с Сергеем сели впереди, напротив друг друга, что б удобнее было разговаривать.

– Игоряха! Как же здорово было вчера. Такое чувство, что мы пришли в гости к своим, а не к твоим родственникам. Слушай! Я никак не могу понять и представить: как все это происходит? В первый раз встречаешь человека, а уже через несколько минут он тебе, как родной. У вас что, секрет какой-то есть?

Гоглидзе рассмеялся.

– Конечно, есть, дорогой! Мой друг сейчас кандидатскую пишет, правда, говорит, что на самом деле