Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Давай в душ, горе мое, а я пока завтрак приготовлю. Бутерброды с докторской будешь?

Однако похозяйничать на кухне Любе не удалось – встала Сережина мама и взяла бразды правления в свои руки, что вызвало у жены тихий, но явный протест. Вообще, по наблюдениям Нестерова, между ними стала зарождаться какая-то нездоровая конкуренция. Раньше мама их поила и кормила, и Люба принимала все, как должное. Но почти за пять лет командировки она сама стала хозяйкой, да еще какой! Повар посла и подруги, включая чешку Марту и Марию из Болгарии, специально домой к ним приходили, рецепты переписывали, смотрели, как она готовит. Вот на почве ведения хозяйства и начались первые трения, а как по-другому: две женщины на кухне.… Уже после первой, совсем легкой кухонной баталии он вспомнил, как крыса Сушка дня через три после Любиного приезда сбежала из квартиры. Но то ведь крыса, а здесь люди – существа разумные. «Ничего, образуется как-нибудь, – успокаивал Сергей сам себя. – Они же обе – мои любимые и дорогие, найдут общий язык, ради меня, в конце концов».

В Ясенево приехал с первым автобусом, до официального начала рабочего дня оставался час с лишним. Побродил по дорожкам, посмотрел на кустики-цветочки-клумбочки-фонтанчики, потом не выдержал и поднялся на этаж, где располагался отдел. Пошел по пустому коридору. На всякий случай дернулся в кабинет Коли Игнатьева, а дверь возьми да откройся. Оказалось, молодой, ретивый сотрудник, с которым Сергей познакомился перед отпуском, уже полностью погрузился в рабочий процесс. Самого Игнатьева не было, а переговорить с ним, прежде чем идти к начальству, очень даже хотелось. Коля появился ровно в девять, минута в минуту, помятый, в несвежей рубашке и крайне озабоченный. Перекинуться с ним хотя бы словечком не удалось: в кабинете народ толпился, и время поджимало – надо было докладывать, что вышел из отпуска и прибыл на работу. По аппарату оперативной связи Нестеров набрал Фомкина, но тот вопреки принятому порядку сразу переправил его наверх, к Шибанову. Только Сергей положил трубку – раздался звонок. Он машинально взял телефон. Как положено, назвал себя и услышал в ответ энергичный голос начальника: «Привет, Сергей Владимирович! Ты-то мне и нужен. Заходи!». Голому собраться – только подпоясаться! Схватил портфель с подарком для шефа и вперед, благо идти недалеко – кабинет заместителя начальника отдела располагался прямо по коридору через четыре двери. Он еще только переступал порог, а Шибанов уже встал и с улыбкой пошел навстречу. Сжал руку до хруста, коротко приобнял, хлопнув по спине, и отправил на стул за маленький приставной столик. Итоговый отчет Нестерова с пометками ручкой и карандашом лежал на столе начальника отдельно от других бумаг. Но начал Петр Георгиевич, как принято, с разговора «по душам».

– Ну, здравствуй, наконец! Давненько мы с тобой не виделись. – Шибанов откинулся на спинку стула и, прищурившись, будто смотрел издалека, с улыбкой стал разглядывать своего подопечного. – А что? Выглядишь неплохо: загоревший, отдохнувший. Молодец! Рассказывай: как дома, родители, дети? Сын, большой, наверное?

Нестеров, подстраиваясь, в тон начальству отбарабанил бодрым голосом недавнего отпускника:

– Спасибо, Петр Георгиевич! Старики скрипят, но держатся, дети растут, как им и положено: Олежка осенью во второй класс пойдет, Ольга – в первый. Ей, правда, семи еще нет, но ничего, попробуем. Она ведь на подготовительном отделении занималась…

– Любаша как?

– Входит в норму. Дома получше, конечно. Ольга с Олегом дергают, родители ходят, бурчат… – он неслышно, как ему казалось, вздохнул, но Шибанов все равно услышал.

– Ничего, Сергей, не переживай, потихоньку-полегоньку все придет в норму. А Люба у тебя просто молодец, храбрая женщина. Честно скажу: не ожидал…

– Это вы про встречу с «Грэгом»? – Нестеров спросил просто так, для порядка, чтобы разговор поддержать, а Шибанов сразу зацепился.

– А что, были другие случаи? – Петр Георгиевич, будто ему все известно до донышка, сбросил маску добродушия. И без того небольшие глазки стали совсем маленькими и недобрыми, черты лица заострились, и в голосе зазвучали сразу несколько тонов: требовательность, раздражительность, вкрадчивое и не очень искреннее участие. – Может, ты не все написал, Сережа? Не успел, наверное, что-то помешало? Ничего, такое бывает. Но мы же не чужие с тобой люди, не один год вместе лямку тянули. Чего молчишь? Рассказывай, рассказывай, пока есть возможность. Смотри: потом поздно будет, другой кто-нибудь расскажет, если уже не рассказал…

«Знает про дамбу или на испуг берет? Неужели резидент все-таки стукнул?» – быстро-быстро застучало в Нестеровской голове, но играть надо было до конца, а там, будь, что будет…

– Да что вы, Петр Георгиевич? – удивлению не было предела. – Чего рассказывать? Я все как на духу…

– Ну, ну. – Шибанов холодно улыбнулся и, как ни в чем не бывало, продолжил разговор, плавно, естественным путем переходя на служебные темы.

– С Фомкиным познакомился? Хорошо он тебя встретил?

– Очень хорошо, так хорошо, что лучше некуда, – Нестеров даже не пытался сдержать злость и возмущение, вспомнив, как этот гад ни свет ни заря после бессонного перелета в Москву вызвал его в Центр. Набрал воздуха в грудь, хотел со всей пролетарской ненавистью добавить пару определений в адрес Фомкина, но Шибанов, угадав его желание, резко осадил.

– Ты чего встрепенулся? Или что-то ругательное сказать хочешь? Напрасно, напрасно… Пора уже знать, что начальников, как родителей, не выбирают, – с легким вздохом протянул он. – Что-то ты, Сергей Владимирович, разучился себя в руках держать. Спокойствие и выдержка. Кстати, – добавил начальник, будто только вспомнил, зачем пригласил подчиненного, – давай-ка мы о них, и поговорим: о спокойствии и выдержке.

Шибанов перевел взгляд на документы, лежавшие на столе. Сначала придвинул к себе отчет Нестерова, потом, немного покопавшись в папке с надписью «НА ДОКЛАД», достал два листочка машинописного текста, и положил их рядом.

– Начнем, как водится, с конца. – Петр Георгиевич перевернул несколько страниц отчета, что-то прочитал, оторвал глаза от текста и посмотрел на Нестерова. – Расскажи-ка, друг мой, о «Лекаре». Я же помню, как все хорошо начиналось, – он откинулся назад, готовый послушать, что скажет Нестеров, и сразу сделал уточнение. – Материалы по нему я видел, так что можешь не повторяться. Скажи лучше то, чего я по тем или иным причинам не знаю, хотелось бы до конца разобраться с этим делом.

Сергей так и думал, что разбор полетов начнется с «Лекаря», и, на всякий случай, приготовил два варианта доклада: один – для Фомкина, а другой, с элементами психоаналитики, для Шибанова. Нестеров стал рассказывать Петру Георгиевичу историю с «Лекарем» от начала до конца, делая упор не столько на фактическую сторону дела, сколько