Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

«Возьмем винтовки новые…» – вспомнил Сергей любимую песню Михалыча Позднякова и почувствовал, как отпустило напряжение, которым был скован с самого утра. Оставалось последнее, чего он не умел делать никогда – вручить подарок. Тем более сейчас, в обстановке, когда только что висел на волоске. Еще подумает дорогой начальник что-нибудь не то и выгонит его к чертовой материи – вот тогда отношения испортятся крепко и надолго, может навсегда. И как это у других все так ловко получается? Некоторые вообще с подарков начинают, чтобы беседа в нужном русле шла. Нестеров находился в краткосрочном, незаметном для Шибанова ступоре, а решение, как всегда, в стрессовой для него ситуации пришло с той стороны, откуда не ждал.

– Петр Георгиевич, спасибо, я все понял. – Сергей стал открывать портфель и краем глаза заметил, как напрягся готовый к отпору начальник, но Нестеров был спокоен, он знал, что скажет. – Люба просила передать Вере Сергеевне, – и положил на стол небольшой продолговатый предмет, завернутый в зеленый бархат и перевязанный шелковой лентой того же цвета, только более темного оттенка.

– Это что? – строго спросил Шибанов.

– Не знаю, я не в курсе, – Сергей открыто, без тени смущения, смотрел начальнику прямо в глаза, – они между собой договаривались…

Нестеров осторожно развязал ленту и откинул бархат, скрывающий содержимое свертка. На мягкой изумрудного цвета ткани лежала вырезанная из пожелтевшего от времени слонового бивня на деревянной ажурной подставке статуэтка многорукого индийского божества. Сергей точно знал, что Петр Георгиевич – большой любитель таких вещиц.

– Хорошая штучка, редкая, – разглядывая, Шибанов взял статуэтку в руки. – Передай Любаше огромное спасибо, у нее прекрасный вкус. Верочке точно понравится…

«Молодец парень, – отметил про себя Петр Георгиевич. – Ловко он со статуэткой провернул, захочешь – не откажешься. А Верочка моя, конечно, ни сном, ни духом, святая душа».

Фомкин сам зашел за Нестеровым в кабинет Игнатьева. Вел себя подчеркнуто вежливо и корректно, приклеенная косая улыбочка не сходила с губ, обращался исключительно по имени, отчеству и только на «Вы». Сергей не стал особенно задумываться, чем вызваны столь кардинальные изменения в его поведении – других забот был полон рот. Стараниями Фомкина его определили в «большой» и неудобный со всех точек зрения кабинет, где всегда сидело от четырех до шести человек. Накоротке познакомившись с соседями, первое, с чего Нестеров начал, стал принимать дела от молодого поколения на подшефных ему теперь сотрудников резидентуры и все их «хозяйство», включая агентуру, разработки и переписку с Центром. Объем будущей работы оказался немаленьким. Потом сходил вниз, отметился в кадрах, получил у секретаря необходимые для работы документы и в этой, как будто новой для него суете, пропустил время обеда. Опомнился, когда народ стал собираться на оперативку, ежедневное совещание, проходившее в кабинете начальника отдела. По сигналу секретаря все зашли гурьбой, здороваясь с генералом, кто за руку, кто голосом и кивком головы, в зависимости от занимаемого положения и характера отношений с большим шефом. Станислав Андреевич глазами нашел Нестерова, кивнул ему и ободряюще улыбнулся. На оперативке, как обычно, дежурный по отделу из поступивших материалов ТАСС зачитал наиболее интересные сообщения по событиям, произошедшим за рубежом за истекшие сутки. Потом с коротким объявлением по повестке дня предстоящего собрания выступил секретарь партийной организации, и всем показалось, что совещание подошло к концу. Однако команды расходиться, почему-то не поступало. Неожиданно открылась дверь и в кабинет, поздоровавшись со всеми разом, зашел кадровик, Виктор Иванович. Пройдя к столу начальника отдела, он открыл известную почти половине разведки черную папку и передал пакет, который Станислав Андреевич положил рядом с собой. Виктор Иванович присел на свободный стул недалеко от хозяина кабинета. Наступила тишина, все ждали, что произойдет дальше.

– Товарищи! – Генерал встал, поднялись со своих мест и все остальные. – На меня возложена важная и почетная обязанность: выполнить поручение руководства Комитета государственной безопасности Советского Союза. – Он слегка повернул голову в сторону сотрудников, сидевших слева от него, и сказал: – Сергей Владимирович, пройдите, пожалуйста, к столу.

Пока Нестеров выполнял неожиданное для него приказание, Станислав Андреевич вскрыл принесенный кадровиком пакет, достал из него красного цвета книжицу, открыл и, когда подчиненный встал рядом, повернувшись лицом к сотрудникам отдела, прочитал сдержанным, торжественным голосом:

– Майору Нестерову Сергею Владимировичу приказом Председателя КГБ СССР от шестого июля тысяча девятьсот восемьдесят третьего года за добросовестное отношение к исполнению служебных обязанностей по выполнению специального задания и полученного при этом положительного результата объявлена благодарность. Поздравляю вас!

С искренней, отрытой улыбкой генерал от души пожал Нестерову руку. Не ожидавший, слегка оглушенный случившимся, он, как учили на строевых занятиях в Высшей школе, по-военному, руки по швам, повернулся к находившимся в кабинете товарищам и громко произнес:

– Служу Советскому Союзу!

Сотрудники отдела окружили зардевшегося от смущения «именинника». Одним из первых, с виноватой улыбкой, пряча глаза, подошел Коля Игнатьев. Что происходит с парнем, Сергей, как ни старался, понять не мог, но перемены не в лучшую сторону заметил еще с утра. Поздравления продолжились и после официальной части. «Надо бы обмыть это дело, – подумал Нестеров. – Не каждый день Председатель мне благодарности объявляет». Он переговорил с людьми, и в районе семи часов вечера малой, проверенной компанией, впятером, они были в кафе у метро Беляево. За разговорами, шутками, прибаутками два часа пролетели незаметно, но, как говорится, пора и честь знать. Дружно, всей гурьбой отправились к метро. После Октябрьской Нестеров с Игнатьевым остались вдвоем.

– Николаша, у тебя все в порядке? Домашние живы, здоровы? – Сергей рассчитывал, что после задушевного офицерского собеседования легче будет растормошить Игнатьева. Куда там!?

– Нормально, Владимирыч! – коротко и без всякого желания продолжать разговор ответил Николай, однако бросать начатое дело Нестеров не привык и попробовал зайти с другого конца.

– Ира, как? Сынуля?

– Нормально, – продолжил Николай все ту же песню-тягомотину, но голос предательски дрогнул, и Сергей понял, что дело серьезное.

– Если все так хорошо, поехали, дорогой, к нам домой. Любаша тебя сто лет не видела. Ничего, если ты у нас заночуешь, Ирина против не будет? Ты звякни ей, как приедем, – Игнатьев кисло улыбнулся. – А завтра первой лошадью отправимся на работу. Чистую рубашку найдем, не вопрос. У тебя тридцать девятый? – и, получив утвердительный ответ, добавил: – Вот и замечательно. Так что, договорились?

На удивление, Николаша сразу согласился. В половину одиннадцатого плечом к плечу они стояли в прихожей перед Сережкиной мамой и Любой, молчание которой вмещало в себе по крайней мере два вопроса: «И как прикажешь это понимать, дорогой мой муж? Ничего получше, на ночь глядя, придумать не мог?». Почувствовав недоброе, Игнатьев