Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

что секретарша, Галина Владимировна, повидавшая за свою жизнь ни одного начальника, невозмутимо ответила: «Это первая почта, утренняя. Еще будет вечерняя». Год его терпели, не знали, куда деть, а потом повысили до начальника отдела, дали полковника и направили помощником по безопасности к какому-то министру союзного значения, бумажки подносить. А ведь до звания «полковник» и должности «начальник отдела» нормальному, способному, боевому офицеру лет двадцать, не меньше, доблестно служить надо. В разведке, видимо, тоже не лучше. Взять хоть этого губошлепа. Был инструктором горкома комсомола, три года отучился в разведшколе, и теперь, пожалуйста, майор, помощник начальника отдела. А Нестеров шел к этим регалиям от выпуска из Высшей школы и до сегодняшнего дня без малого двенадцать лет…

– Сергей! – Голос отца Александра вернул его к действительности. – Если не передумал, подключайся. Расследование по Игнатьеву не закончено, в резерве есть две недели. Дело я попридержу. К Фомкину не ходи. Все вопросы решай через Шибанова. Я с ним переговорю. – Якушкин говорил отрывисто, рублеными фразами. – А на дерьмо внимания не обращай. Этого добра везде хватает.

– Есть, товарищ полковник! – сообразуясь с обстановкой, не повышая голоса, откликнулся Нестеров.

На что отец Александр, чуть улыбнувшись, с грустной иронией заметил:

– Ну, ну, еще под козырек отдай! Ты лучше не тяни. Иди сразу к Шибанову, согласуй с ним, что делать будешь, а я ему сейчас позвоню.

Нельзя сказать, что Петр Георгиевич очень обрадовался такому развитию событий – Игнатьева, честно говоря, он уже списал. На его памяти, тех, кому удавалось выйти живым после разбора персонального дела по пальцам одной руки можно пересчитать. Да и те, не чета Игнатьеву, люди непростые, с поддержкой. Так что, считай, Коля-Николай – ломоть отрезанный, и где будет в недалеком и тем более далеком будущем, трудно сказать. А жизнь, она же работа, на месте не стоит – дальше двигаться надо. И тут, совершенно некстати, вылезает Нестеров и тормозит давно отлаженный процесс. Хорошо, конечно, если сохранит Николая для службы, работник-то Игнатьев в перспективе будет неплохой, но это вряд ли – чудес на свете не бывает. Хотя, чем черт не шутит…

– Моя помощь нужна? – отстраненно спросил Шибанов, выслушав Сергея.

– Закройте от Фомкина мои выезды в город…

– Это не проблема. Ты выполняешь поручение руководства отдела. Еще что?

– Пока все. Если что-то возникнет…

– Тогда давай, действуй! – Энтузиазма в голосе начальника не прослушивалось. – Успеха тебе в этом безнадежном, по-моему, мероприятии, – и он задал вопрос, который считал нужным и важным для понимания текущей ситуации самим исполнителем творческого замысла: – Ты хоть представляешь, какие материалы, именно материалы, а не сплетни нашего двора, должен получить, чтобы перебить справку Фомкина, своего непосредственного начальника?

– Да нет, Петр Георгиевич… – растерянно промямлил Нестеров, который не задумываясь, из лучших побуждений ввязался в расследование по Игнатьеву.

– Я так и предполагал, – констатировал Шибанов. – Учти, пионер ты наш, тимуровец: назад хода нет. – И с иронией, переходящей в издевку, изрек: – Иди, дорогой товарищ! Работай! Барабан тебе на шею, флаг в руки и вперед!

Получив напутствие любимого руководителя, Нестеров начал свои изыскания. Действовать надо было тонко, без официоза, никаких запросов и писем, только на личных связях. На поиски неформальных, надежных выходов на Первомайский районный отдел КГБ, на территории которого находилась больница, где трудилась Колина супруга, понадобилось не день и не два. Наконец все сложилось, и в обозначенное время Сергей с заместителем начальника райотдела оказался за столиком в кафе на Сиреневом бульваре. Под хорошую закуску в разговоре выяснилось, что Толя Лебедев, так звали собеседника Нестерова, прекрасно знает его первого начальника и друга – Позднякова из Управления контрразведки. Это, в конце концов, и оказалось определяющим в желании помочь Сергею в явно непростом деле. Еще сыграли личные мотивы: жена ушла от него к другому, с четким распорядком рабочего времени и непьющему, потому и развелись, хорошо хоть детей не было. Но все равно, развод есть развод, так что последние десять лет Анатолий Александрович карьеру строит исключительно в рамках Управления КГБ СССР по городу Москве и Московской области.

Три дня прошли для Нестерова в томительном ожидании, на четвертый – по оперсвязи позвонил наконец-то Лебедев и, поздоровавшись, коротко спросил: «Сегодня в восемь, там же, сможешь?». Получив утвердительный ответ, ничего не объясняя, повесил трубку, оставив Сергея в раздумье: почему хоть полсловечка не сказал, не объяснил, что там да как…

В кафе Нестеров приехал пораньше, занял столик в углу, где можно спокойно поговорить, не опасаясь любопытных соседей, заказал закуску, минералку, а все остальное решил оставить на усмотрение Лебедева. Сергей увидел его еще от входа и, чтобы обозначить себя, привстал и помахал рукой. Замнач райотдела заметил, кивнул головой и направился по проходу между столиками, одним видом своей мощной фигуры раздвигая встречных, как ледокол льдины в море Лаптевых.

– Здорово, старик! – Толя держался спокойно и уверенно. – Место хорошее выбрал, но неправильное – мы сюда объектов разработки обычно определяем, прослушка хорошо работает, без помех. Так что, вставай, не занимай гнездо, вдруг еще понадобится. – За его спиной Нестеров заметил пожилого официанта. – Иваныч, – сказал Лебедев, не оборачиваясь, уверенный, что тот его слышит, – закуску в кабинет перебрось, ты знаешь. Пошли, – бросил он Сергею, и направился к двери с табличкой «Администрация».

Кабинет не поражал своими размерами и убранством, за столом могли разместиться от силы два–три человека, зато дверь, обитая с двух сторон поролоном и коричневым дерматином, гарантировала полную звукоизоляцию. Они еще не успели и двух слов сказать, как появился со столиком-каталкой Иваныч и быстро расставил закуски. Не дожидаясь от Нестерова естественного в этих условиях вопроса, Лебедев тоном, не терпящим возражений, сказал:

– Извини, но я сегодня всухую. Мне еще работать. Если есть желание, закажи себе что-нибудь…

– Спасибо, конечно, – бросил в ответ Нестеров, – но мне до стадии алкоголизма, когда водку в одиночку трескают, еще шагать и шагать.

– Ничего, какие твои годы, успеешь, – Лебедев принял шутливый тон, но сразу оборвал себя. – Тогда – по делу. Ты ешь, а я буду рассказывать, – и, видя смущенность и замешательство Сергея, добавил: – Давай, давай, не стесняйся, я ужинал недавно, а ты с работы.

Есть Нестеров не стал, оперативное чутье подсказывало, что не до того будет. Лебедев, глядя на него, понимающе улыбнулся и заговорил спокойным, но интригующим тоном – так дикторы по радио детективы читают.

– История началась в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году, когда Ирина Борисовна Крицкая, она же впоследствии Игнатьева, после окончания медучилища пришла на работу в районную больницу в своем родном Тучково. Определили ее в процедурный кабинет: уколы, перевязки делать и капельницы ставить. Веселья, сам понимаешь, мало, особенно с учетом местного сельского контингента, а Крицкая –