Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

которым хочу создать новую семью. Николай ни в чем не виноват, это целиком и полностью моя вина. Я не знаю, что со мной произошло, и зачем обвинила его во всем происшедшем, зачем наговорила всякие гадости про него своим родителям. Он совсем не такой. Наверное, хотела себя оправдать. Но сейчас я понимаю, что поступить так, не могу, потому что Николай – прекрасный отец и замечательный человек, достойный хорошего будущего».

Нестеров смотрел, как она старательно под диктовку выводит буквы на бумаге и понимал, что точно также она писала агентурные донесения Кирпичеву – не то, что было на самом деле, а то, что ему было нужно.

– Теперь с красной строки, – продолжил Сергей: «Прошу учесть данное заявление при рассмотрении вопроса о причинах нашего развода. Все мои предыдущие высказывания недействительны. – С красной строки. – С уважением – запятая. – Ниже, подпись. – Рядом, в скобках, фамилия, инициалы и ниже, сегодняшнее число».

Нестеров взял заявление, перечитал, поднял глаза на Ирину, отрешенно и безучастно смотревшую прямо перед собой.

– Еще раз предупреждаю: никаких глупостей! Что-нибудь выкинешь, найду тебя в любой точке земного шара. Поняла? – Игнатьева коротко кивнула. – Разговор наш я записал на спецтехнику, так что ничего исказить ты не сможешь. И последний вопрос: кто отец твоего ребенка?

Ирина подняла голову, посмотрела на него и скривила губы в злой усмешке,

– Не Колька. Больше ничего не скажу.

– Пошла вон, мразь поганая! – Сергей резко встал, и она все поняла…

Дверь без стука закрылась. Нестеров, тяжело переступая, каждое движение давалось с трудом, прошел за стол главврача. Сел, еще раз перечитал заявление Игнатьевой и спрятал его между страниц свежего номера «Литературной газеты». Документ все-таки, материал, а не сплетни нашего двора, внешний вид должен быть аккуратным. Прислушался к себе: победные фанфары молчали, душевное пространство без остатка заполняли черные чувства: от брезгливости до презрения, в том числе и к своей персоне. Что поделаешь, такую работу в белых перчатках не делают. Зато Колька жить будет.

Боль

Информация, как вода, тоже имеет способность утекать. Неведомыми путями в отделе узнали, чьими стараниями Игнатьев остался в строю. Не владея деталями, молодежь сочиняла были-небылицы про «подвиги» Нестерова, преувеличивая в неимоверное количество раз его оперативные возможности, включая в число друзей полковников и генералов из контрразведки. Постепенно история с Игнатьевым стала забываться, но шлейф из слухов и домыслов о высоких связях Нестерова в центральном и периферийном аппаратах контрразведки остался. За советом и помощью и не только по оперативным, но и житейским вопросам к нему стали обращаться сотрудники и, в первую очередь, конечно, молодежь.

Кажется, и сегодняшний день не станет исключением, поскольку уже несколько минут по кабинету нарезает круги Алексей Барсуков, сын большого человека из МИДа. Вместе с папой и мамой, старавшихся везде и во всем создать для единственного долгожданного ребенка комфортные условия, он большую часть своей молодой жизни прожил за рубежом. В силу этих и еще многих других причин Алеша плохо разбирался в реалиях современной жизни, но отличался большой самоуверенностью, не особенно вникая, что есть такие понятия, как деликатность и такт.

Обращаясь ко всем разом, Барсуков рассказывал, как на заправке недалеко от дома залил в бак своих «Жигулей» некачественный бензин. Машина, естественно, сразу стала чихать и кашлять, потеряла в приемистости и скорости. Барсуковские вопросы, что делать и как с этим бороться, остались без ответа и повисли в воздухе – народ знал: стоит только отреагировать, пристанет, как репей, и до вечера не отстанет. Но Алексей не сдавался, ходил от одного сотрудника к другому и расспрашивал: кто, где заправляется, большие там очереди или нет, какое качество бензина, когда лучше приезжать, до обеда или после. Чтобы не приставал и не отрывал от дела, ему прозрачно намекнули, к кому надо обратиться. Нестеров в это время с головой погрузился в изучение дела оперативной разработки, присланного из Киева. Народ в большом кабинете затих, ожидая, что будет – все знали, что Сергей терпеть не мог, когда его без веских оснований отрывали от дела. Не спрашивая разрешения, Барсуков уселся на стул, который стоял вплотную к столу Нестерова.

– Сергей Владимирович, – обратился Алексей веселым, заигрывающим тоном. – Уж вы-то точно знаете, где можно заправиться хорошим бензинчиком. Правда?

Когда Барсуков только направлялся к нему, но еще не садился на стул, Нестеров по привычке, бросив закладку, закрыл дело и перевернул его титульной стороной вниз, а после прозвучавшего вопроса, поднял голову и внимательно всмотрелся в незваного гостя.

– Встать! – жестко прозвучало вместо ответа и, видя, что Алексей от неожиданности не понял, повторил: – Встать! Теперь два шага назад. – Сергей окинул его взглядом с ног до головы. – Тебя не учили, товарищ Барсуков, что подходить к столу оперативного сотрудника, работающего с секретными документами ближе, чем на метр, категорически запрещается? Нет? А от чего, в таком случае, происходят провалы нашей агентуры за рубежом, знаешь? Я тебе скажу: от таких, как ты, в частности, которые ходят и в чужие оперативные дела заглядывают. – Барсуков надоел всем, как горькая редька, и пора было внести изменения в устаревшую конструкцию. – Плохо, очень плохо. Недоработка. Ничего, сейчас мы ликвидируем этот пробел. Как там твоему начальнику, Шестопалову, звонить?

Нестеров потянулся к аппарату оперативной связи, но не успел снять трубку – Барсуков взмолился, как провинившийся школьник:

– Пожалуйста, не надо, Сергей Владимирович! Я все понял! Клянусь, больше не повторится! Никогда не повторится! – Алексей даже руки как в молитве сложил.

– Ладно, – смилостивился Нестеров. – Иди, на первый раз прощаю! – И вдруг «вспомнил»: – А ты зачем приходил, чего хотел?

– Да так, ничего существенного, – зачастил Барсуков.

– Но зачем-то ты приходил?

– Спросить хотел, – голос был робкий, нерешительный.

– Спрашивай, раз прервал рабочий процесс. – Нестеров хоть и закопался в материалах дела, но, по привычке, все, что происходило вокруг, наматывал на подкорку. У него и ответ был готов для Барсукова.

– Сергей Владимирович, а вы не знаете случайно, где можно заправиться, что б в очередях не стоять и бензин нормальный был?

– Почему не знаю, знаю, конечно, – последовала секундная пауза, Барсуков напрягся. – На заправках для машин наружного наблюдения и автотранспорта спецназначения.

– Разве есть такие?

– А ты как думаешь? – ответил Нестеров и заметил, что народ в кабинете вместо того, чтобы работать, с интересом прислушивается. Плохо, конечно, но иногда и разрядка нужна, а то мозги закостенеют. – Представь себе, – продолжил Нестеров. – Работает в городе наружка за объектом, бензин на исходе, ты что, будешь заправляться где попало? А если машина начнет чихать или вообще встанет и объект наблюдения уйдет к чертовой матери? Вот на этот и другие случаи крайней оперативной необходимости и сделали сеть комитетских АЗС. То же самое и с другими машинами