Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

шесть с лишним лет Шибанов первый раз так с ним разговаривает – никогда никаких претензий к его эпистолярному творчеству не было, ни за рубежом, ни здесь, в Центре. Значит, есть явные ляпы. Наверняка, писал в том же бредовом состоянии, что и сегодня. Но это вопрос второй. А вот почему Фомкин, которому он сдавал почту, ничего не сказал? Может, подставить хотел? «Вот, пожалуйста, Петр Георгиевич! Посмотрите, как ваш любимчик работает!». А что? С этой сволочи станет! Злость придала сил, он собрался, и готовые документы к семнадцати ноль-ноль положил Шибанову на стол.

Пока ехал домой, Нестеров измучился, пытаясь представить, как скажет о своем состоянии и решении Любе, матери и молил всех святых, что б только они не разругались до его приезда. С опаской, в недобрых предчувствиях Сергей потихоньку открыл дверь. В квартире стояла странная тишина, лишь из-за плотно закрытой двери кухни слышались неясные голоса. На легкий щелчок замка из гостиной выглянул Олежка и бросился к отцу, и тут же подскочила Оленька.

– Привет, мои золотые! А где бабушка с мамой?

– Они на кухне, пап. – Олег заговорщицки улыбнулся. – У них секреты какие-то.

«Час от часу нелегче», – подумал Сергей, открывая дверь на кухню. Они сидели за столом напротив друг друга, наверняка слышали, что он пришел, но почему-то не вышли навстречу.

– Здравствуй, сынок! – Мама была не похожа на себя: тихая, отрешенная, в глазах слезы. – Люба тебе сейчас разогреет, а ты пока иди, переоденься, а потом приходи. Мне с тобой поговорить надо.

Муж и жена Нестеровы, как послушные дети, занялись каждый своим делом и через пять минут все были вместе.

– Сереженька! Ты прости меня, если что не так. Я уже давно себя плохо чувствую, головные боли замучили, лекарства не помогают – анальгины, аспирины все эти. Вам-то не до меня, у вас свои дела, дети опять же… – Задрожала нижняя губа, но она справилась, не заплакала. – Нет, нет, что ты?! Я уже говорила Любе: я не в обиде, нет. Может, наоборот, я во всем виновата. Что ругались, ссорились. С сестрами, братьями советовалась, что делать, только у каждого своя голова на плечах, каждый по-своему жизнь понимает. Ну, это ладно, не о том я. Знаешь, иногда боль так припрет, что хоть на стенку лезь. Никаких сил нет, терпеть. Я пошла к нашему участковому врачу, Путенковой. Она женщина хорошая, понимающая, на анализы меня послала, два рентгена сделали, голову тоже светили. Вчера опять у нее была. Плохо у меня, Сереженька! Вроде как опухоль в голове, а какая, злокачественная или нет, никто не знает. Может, операцию будут делать. Завтра кладут в больницу нашу, тут в районе, недалеко. Я говорю: «Давайте после Нового года, всего две недели осталось!». «Нет, – говорят, – срочно!». Так что вот такие дела у нас, сыночек. Думаю: из больницы этой я уже не выйду. – И она, сдерживаясь, чтобы не пугать внуков, тихо заплакала.

Сергей, забыв про ужин на столе, молча сидел, бессильно опустив руки, а в голове, как молотом, стучало: «За что, за что, за что все это???».

– Мамочка, милая, прошу тебя, успокойся. – Голос задрожал, он еле сдержался, чтобы самому не зареветь. – Я уверен: все не так страшно! Полежишь в больнице, проверят, все обойдется. Завтра Люба тебя проводит…

– Нет, нет. Ей надо с детьми управиться. Паня приедет, мы доберемся, ты не волнуйся. – Галина Андреевна смахнула слезы и поднялась. – Пойдем-ка со мной.

Она привела его в свою комнату, открыла гардероб и из-под белья достала маленькую коробочку, в которой лежали золотые серьги с александритами и кольцо с таким же камнем.

– Вот, Сережа! Это все. Еще машинка швейная «Зингер», она хоть и старая, но хорошая. Сейчас таких не делают. Больше ничего у меня нет. Ты уж сам, как-нибудь распредели, что сестрам, что вам… – голос опять задрожал.

– Нет, ни за что! Положи все, где было, – и, заметив, что она плохо его понимает, еще раз повторил: – Положи, где было, самой пригодится.

Они рано легли спать, как только уложили детей, но долго еще не могли заснуть.

На следующий день Люба с Сергеем встретились перед входом в больницу без десяти час. Хозяин знакомого Нестерову кабинета искренне обрадовался появлению гостей.

– Сергей Владимирович! Прошу вас, проходите, пожалуйста. Супруга? Константин Леонидович! – представился он, по-старомодному галантно поцеловав ручку. – Очень приятно. Присаживайтесь, пожалуйста. Слушаю вас.

Нестеров рассказал все, что считал нужным и возможным о своем состоянии – Лебединский, весь во внимании, не перебивал.

– Все? – спросил он, когда Нестеров завершил свой рассказ. – Давайте посмотрим вас. Я, знаете ли, много лет проработал невропатологом. Здесь, в больнице, неврологией заведовал. Думаю: на первом этапе обойдемся без посторонней помощи. Пройдите сюда, пожалуйста.

Константин Леонидович показал Сергею на середину кабинета и встал перед ним.

– Поставьте ноги вместе, вытяните перед собой руки, раздвиньте пальцы. Так, хорошо. Теперь закройте глаза.

Нестеров сделал, как его просили, но меньше чем через секунду почувствовал, что неумолимо тянет вправо, невольно качнулся, но врач поддержал.

– Откройте глаза. Поставьте ноги на ширине плеч. Так, лучше? – Виновато улыбаясь, Сергей кивнул. – Теперь опять: руки перед собой, пальцы раздвинуть. Медленно, не торопитесь. Указательным пальцем правой руки…

Потом в ход пошли молоточек и иголка, и после каждой манипуляции глаза Константина Леонидовича все больше и больше затягивало льдом, выстраивая диспозицию: доктор – пациент. Они вернулись на свои места, и главврач заговорил совсем другим, чем при встрече, тоном.

– Сергей Владимирович! Ваше состояние вызывает серьезное беспокойство, необходимо получить консультацию и вероятнее всего, чтобы исключить ошибку, пройти обследование в специализированном медицинском учреждении. В нашей больнице по целому ряду причин сделать этого не представляется возможным. Сейчас я вам выпишу направление, – Константин Леонидович стал заполнять бланк. – Это Институт нервных болезней на улице Россолимо, рядом с метро «Парк культуры». На сегодняшний день лучшее в Союзе профильное лечебное учреждение. Там работает моя хорошая знакомая – Наталья Сергеевна, прекрасный специалист, я ей позвоню, предупрежу, что вы обратитесь. Вот номер ее телефона. Звоните сегодня же, затягивать не рекомендую, сейчас каждый день на счету.

В десять утра Нестеровы, растерянно оглядываясь, стояли в холле здания дореволюционной постройки на улице Россолимо. Сергей по привычке держал жену за руку. Ждать пришлось недолго. Буквально через пару минут к ним подошла молодая женщина в белом халате. Наталья Сергеевна, как она себя назвала, выглядела на сорок с небольшим. Очень милая блондинка с серо-голубыми, холодными глазами. Осмотрев Нестерова, она подтвердила необходимость его срочной госпитализации и сказала, что все формальности, как обещала Константину Леонидовичу, возьмет на себя. Сергею Владимировичу необходимо без опозданий прибыть сюда с вещами после Нового года третьего января к девяти утра и рассчитывать на