Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Понял, – Барсуков даже лицом просветлел. – А вы сами тоже так заправляетесь?

– Ну-у, – протянул неопределенно Нестеров, не отказываясь и не соглашаясь. – Тебе-то зачем?

– Я тоже так хочу, – загорелся Алексей.

– А ты где живешь?

– Да здесь, недалеко. В Ясенево, Соловьиный проезд.

– Тогда тебе не подойдет.

– Подойдет, подойдет. Заправка где?

– Я знаю только в Медведково, недалеко от своего дома. – Нестерову надо было выходить из всей этой истории.

– Никогда там не был, но ничего, я на карте посмотрю.

«Неужели поедет? – подумал Сергей. – Это ж другой конец города, километров пятьдесят в один конец, если не больше, бензина сожрет, мама дорогая! Но чем черт не шутит, надо, на всякий пожарный, страховочку сделать». Он вспомнил странную заправку, мимо которой каждое утро проезжал на автобусе. На въезде из Отрадного в Медведково у трамвайных путей стояла АЗС на три колонки: дизтопливо, семьдесят шестой и девяносто третий бензин. С трассы к ней вела маленькая пешеходная дорожка, другого прохода, а тем более подъезда не было – вокруг траншея в полметра шириной и глубиной. Рядом с закрытым окошком диспетчера – старый, но еще в приличном состоянии «Москвич». Станция, естественно, не работала.

– А где там, в Медведково, Сергей Владимирович?

– Пересечение Полярной и проезда Шокальского. Если из Отрадного ехать, с правой стороны.

– Ладно, найду, не маленький, – почти с гордостью заявил он. – А там как? По удостоверению бензин отпускают?

– Алексей, ты соображаешь или нет? Удостоверение КГБ! Да у наружки сроду его не было. Чему вас только учат? Нет, конечно! – Сергей сменил гнев на милость. – По паролю.

– Какому паролю? – В дальнем углу кто-то прыснул.

– Ты что, не знаешь? Есть пароль и отзыв. – Нестеров был серьезен, как никогда. – Позывные на каждый день свои.

– А на завтра есть пароль и отзыв?

– Есть, конечно. Ты что, поедешь? С работы будешь отпрашиваться?

– Не-е, я до работы…

«Ничего себе, – подумал Нестеров. – Это же ему в пять утра надо встать, чтобы такие концы отмахать!».

– Тогда подожди. – По городскому телефону на глазах тщательно следившего за его действиями Барсукова он набрал комитетский коммутатор – двести двадцать четыре, стал набирать дальше, и «сбился» – внимание следящего ослабло. Чертыхнувшись, повторил попытку, не добрал одну цифру, но Барсуков не заметил. Нестеров сделал вид, что дождался ответа и заговорил вежливым служебным тоном. – Аппаратная! День добрый! Шестьсот шестьдесят третий на проводе, мой номер городского телефона, последние четыре: сорок восемь, двенадцать. Пароль и отзыв на завтра не подскажете? Актюбинск – Вена?! Спасибо, всего доброго.

Сергей положил трубку и, обращаясь к Алексею, спросил:

– Все понял? – Барсуков радостно закивал головой. – Ты все-таки подумай хорошенько: ехать или нет? Не ближний свет, противоположный конец Москвы…

Но Барсуков со счастливой улыбкой был уже на выходе.

– Ничего, ничего, я пораньше выеду.

В кабинете стояла тишина. Первым подал голос Володя Мацюк, прикомандированный к отделу начальник отделения из Львова.

– Владимирыч! Не очень круто? Он же возьмет и поедет, с него станется. – В голосе тревога и беспокойство за Нестерова. – И куда он с этим паролем? Его ж турнут со всеми позывными…

– Володь, ты заметил: я его отговаривал. Правда, мужики? Может, он еще и передумает…

– Не передумает, – подал голос сотрудник из молодого пополнения. – Я его знаю, учился с ним вместе. Барсуков не передумает…

Разговор прервал вошедший секретарь парторганизации.

– Товарищи коммунисты! Напоминаю: в семнадцать тридцать партсобрание, обсуждение материалов внеочередного пленума ЦК КПСС и Постановления ЦК, – он заглянул в бумажку и прочитал: – «О долговременной программе мелиорирования, повышения эффективности использования мелиорированных земель в целях устойчивого наращивания продовольственного фонда страны». Докладчик – я. Готовьте выступления в прениях.

Дверь закрылась, и наступила тишина, каждый уткнулся в бумаги, переваривая сообщение парторга, особенно озвученную тему, которую сходу и не выговоришь.

В назначенное время в кабинете отсутствующего начальника отдела открылось партийное собрание. Парторг, не мудрствуя лукаво, зачитал выдержки из доклада Председателя Совета Министров и процитировал отдельные положения постановления ЦК, что заняло не более десяти минут. Как все понимали, но не афишировали, уложиться надо было в полчаса, чтобы успеть добежать до остановки служебных автобусов. После доклада, как положено, председательствующий задал традиционный вопрос:

– Кто хочет выступить?

В ответ – молчание.

– Товарищи, попрошу активнее. Сами себя задерживаем.

Но желающих опять не нашлось – трудно все-таки связать задачи ведения политической разведки за рубежом с эффективностью использования мелиорированных земель в целях устойчивого наращивания продовольственного фонда страны. Пауза затягивалась до неприличного. Выручил поднявшийся отец Александр, который в свойственной ему неторопливой манере сказал:

– Секретарь нашей партийной организации достаточно полно представил основные положения доклада Председателя Совета Министров. Считаю, что проведение дискуссий и обсуждений по данному жизненно важному для народного хозяйства страны вопросу излишним и неуместным, – и без остановки продолжил. – Предлагаю: безропотно одобрить постановление нашего Центрального комитета и проголосовать.

Все дружно подняли руки и собрание закрылось. Нестеров хотел остаться поработать, но увлеченный общим людским потоком оказался в автобусе, а потом и в вагоне метро. Он давно не приезжал домой сразу после окончания рабочего дня: то с друзьями отмечали их приезд или отъезд, то складывалась аварийная ситуация и приходилось задерживаться, чтобы подготовить к отправке почту в резидентуру. Хотя, если говорить откровенно, домой не хотелось – любимые женщины так и не смогли найти общего языка, и с каждым днем пропасть между ними становилась все глубже и шире. Он никак не мог понять: в чем кроется главная причина непримиримых противоречий в их отношениях? Ведь каждая любит его по-своему, и каждая желает ему только хорошего. А что здесь хорошего, если вместо улыбок и радости его встречают ежевечерние тихие причитания, жалобы и слезы матери и непробиваемая замкнутость жены. Кто из них прав, кто виноват – разобраться в этих жизненных коллизиях было выше его возможностей. За философскими, житейскими размышлениями Нестеров незаметно для себя приехал на свою родную станцию «Бабушкинская». Поднялся наверх. На автобусной остановке, как всегда в это время, столпотворение, а метрах в пятнадцати – стекляшка с пивом, там народу меньше. Он взял две кружки. После первой, которую выпил залпом, в голову ударило так, будто на голодный желудок стакан водки врезал без закуски. Эту особенность, хмелеть после первой же рюмки, он заметил несколько месяцев назад, но не придавал значения, считая совпадением двух жизненных факторов: усталостью от работы и нервотрепкой дома. Сергей переждал головокружение, на что понадобилась не одна минута, и вторую кружку начал пить не торопясь и без особого удовольствия. За стол попросились двое мужиков рабочей закваски, как оказалось не пустые, а с бутылкой водки. Предложили поддержать компанию, и он не выдержал: согласился на символические пятьдесят грамм. И снова удар, еще сильнее, чем прежде, даже мужики заметили. Чтобы не развезло окончательно, Нестеров, не допив пиво, быстро попрощался, и вышел на улицу. Декабрьский морозец