Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Подожди, Коля!

Из портфеля Сергей достал ту самую красную книжицу и протянул ее жене: «Вот, это нам с тобой за «Грэга!». Она смешалась, не зная, что делать, но взяла странный для нее предмет в руки и осторожно открыла. Сережкина мама, заглядывая через плечо, старалась рассмотреть, что же там такое есть. Люба прочитала и заплакала, сама не зная от счастья или переживаний за мужа. Наступила неловкая для всех пауза, но положение спасло старшее поколение. Вскрикнув: «Что ж мы в коридоре-то стоим!» – Галина Андреевна с глазами на мокром месте бросилась на кухню к холодильнику. Через десять минут краковская колбаска, сальце, селедочка с холодной вареной картошечкой и зеленым лучком, помидорчики, огурчики с дачного огорода и вся остальная еда и закуска, все, что было в доме стояло на столе. Пока мама хлопотала на кухне, а Николай знакомился с детьми, Сергей переговорил с женой, ввел ее в ситуацию, и все встало на свои места.

Отмечать награду решили на кухне, по-домашнему – в тесноте, но не в обиде. Где-то через полчаса Люба пошла укладывать детей, а вслед за ней поднялась и Галина Андреевна. Нестеров наполнил рюмки.

– Ты чего такой смурной, Игнатьев? Я думал, радоваться за меня будешь, а ты, как в воду опущенный. Случилось чего? – Он говорил шутливым тоном, но голос был более чем серьезным. – Николаша, ты меня знаешь, я своего все равно добьюсь, зубами правду вырву. Так что лучше не брыкайся, дороже обойдется. Колись, лось мохнатый!

Николай вздохнул, будто сбросил с плеч тяжелый груз.

– Через пару дней, как вы улетели в отпуск, сверху спустили указание: подготовить предложения о поощрении сотрудников, принимавших участие в разработке и реализации мероприятий, позволивших предотвратить развертывание агрессивных действий Китая в регионе Юго-Восточной Азии и на границе с Советским Союзом. На наш отдел дали орден и медаль. Кандидатур на награждение было шесть, это я точно знаю: два человека из руководящего состава и четыре опера. Наверху, – Игнатьев кивнул в потолок, – решили так: орден – начальнику отдела, а из оперативников на медаль выбрали тебя. Фомкин от злости дерьмом изошел, сквозь зубы дал мне указание, и я в тот же день написал представление, – вспоминая, он нахмурил брови. – По-моему, так: «За умелые, инициативные и смелые действия, способствовавшие успешному выполнению боевых задач по обеспечению государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик наградить майора Нестерова Сергея Владимировича медалью «За боевые заслуги». Туда же приложил справку по работе с «Грэгом» с описанием обстоятельств получения информации на предпоследней встрече и оценкой сведений руководством разведки. Фомкин, чернее тучи, бумаги в руки и в кадры, с кем он там говорил, не знаю, Виктор Иванович в командировке был. На следующий день опять к кадровикам метнулся и приходит уже успокоенный. «Переделай, – говорит, – представление на Нестерова с медали на грамоту Председателя». От счастья аж светится! Что они там нашли, какие несоответствия, понятия не имею. Я, конечно, переписал, куда деваться. А потом он у меня и вовсе документы на награждение к себе забрал. А я-то, голова садовая, думаю: чего он такой счастливый ходит? Теперь понятно: медаль, наверняка, вместе с кадровиками в другой отдел отдали, а тебя он на благодарность спустил, сволочь! А я еще и помогал ему…

На душе заскребли кошки, но вида Нестеров не подал.

– Коля! Да пропади он пропадом, жираф недоделанный! Стоит из-за него расстраиваться? Мне Георгич намекнул, что наш ненаглядный Александр Петрович вообще хотел меня в контрразведку сплавить, только хрен ему на рыжую морду! Как с формулировкой, – Сергей заглянул в красную книжечку, – «…за добросовестное отношение к исполнению служебных обязанностей по выполнению специального задания…» можно списать человека из разведки? Сам обделался по самое некуда, вот и мстит другим неизвестно за что! А ты так вообще здесь ни при чем, не бери в голову! Лучше скажи, что с ТОБОЙ происходит? Я же вижу, в каком ты раздрае…

Игнатьев напрягся, лицо покраснело, и большие оттопыренные уши стали пунцовыми. Он низко наклонил голову и, решившись, глухо произнес:

– Я из дома ушел.

– Как ушел? – Нестеров оказался в состоянии полной растерянности, и было от чего. Чтобы Коля – сама добродетель, застенчивая скромняга, из дома ушел, сына бросил? Этого не может быть ни за что, потому что быть такого не может. Сергей постарался взять себя в руки. – Объясни, пожалуйста, что значит: ушел?

Игнатьев поднял глаза и тут же отвел их в сторону.

– Трудно говорить, Владимирыч! Стыдно. Мы с Иркой познакомились, когда я еще в Высшей школе учился. На выходные приезжал к родителям в Тучково, а она там, в больнице, медсестрой работала. Встречаться стали, а через какое-то время Юлька и говорит: «Я залетела, беременная. Аборт делать не буду, мне нельзя». Так и поженились. Витьке, сыну, скоро четыре, мы с ним не разлей вода. – Он вскинул голову и посмотрел прямо в лицо Нестерову. – Мне ребята тучковские говорили: погуливает она, но я все отмахивался, не верил. Мало ли что болтают. А две недели назад приболел, температура подскочила, поехал с работы домой, мы квартиру в Москве снимаем. Думал, Ирка подлечит, у нее как раз выходной был, она в ночь работала. Захожу, а там… – Игнатьев замолчал, с натугой проглотил комок, вставший в горле. – Извини, дальше рассказывать не буду, сам понимаешь. На следующий день, когда ее не было, отпросился с работы, собрал вещи и ушел…

– И что теперь?

– Не знаю. Иногда приезжаю к родителям, помыться, рубашку сменить… Им еще не говорил, но мать, по-моему, догадывается, плачет украдкой.

– Где живешь, вернее, ночуешь? – поправился Нестеров.

– На Павелецком. На работу удобней.

– Из наших кто-нибудь в курсе?

– Нет, только ты.

Ситуация складывалась непростая, даже отвратительная. Разводы в КГБ никогда не любили и не любят до сих пор. Разрыв семейных отношений – крест на карьере, а то и билет на вылет, смотря как разбирательство пойдет. Но, что бы ни было, любые причины развода – виноват всегда муж. Офицер, чекист, не сумевший построить крепкую, здоровую семью. А уж по каким причинам – дело десятое. Сколько мужиков на этом погорело, не сосчитать.

– Диспозиция понятна, – задумчиво подвел предварительные итоги Нестеров. – Хорошего, конечно, мало. Но ничего. Бог не выдаст, свинья не съест. Давай-ка по завершающей и на боковую. Завтра еще покумекаем.

Семейное дело

За час с лишним, пока ехали на перекладных из Отрадного в Ясенево, переговорили о многом, и все равно что-то оставалось недосказанным. Несколько раз в течение дня, когда ходили курить и обедать, возвращались к наболевшим для Игнатьева вопросам. Главная проблема – сын. Ради малыша он готов был