Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

– Иди прочь! – выдохнула я, глядя в пустые глазницы убийцы.

Почему я? Как оно нашло меня здесь? Мысли путались. Дышать становилось все труднее. Я задыхалась. Дракон продолжал вертеться, и это нисколько не придавало сил. Альбус то и дело выдыхал пламя, видимо, надеясь попасть в тень, а я внутренне боялась, что он попадет. Тогда бы мы с Уваровым сгорели. Ведь тень висела над нами, цепляясь за меня холодными тонкими пальцами. Я не видела их, но чувствовала, и воображение рисовало именно такие пальцы, похожие на конечности скелета, едва обтянутые тонкой черной кожей.

– Убирайся! – прошептала я из последних сил.

Тень издала какой-то странный звук, будто смеялась, затем потянула меня за плечи. Ремни на теле натянулись, удерживая меня на месте. Но тень вдруг опустила одну из рук, и мне стало неожиданно легко и свободно. Через ничтожную секунду меня сдернуло со спины дракона, и вместе с тенью я взмыла вверх. А еще спустя удар сердца, зависнув в воздухе, тень разжала тонкие пальцы, и я, хватая руками воздух в безуспешной попытке удержаться, полетела камнем вниз.

Над головой что-то трепыхалось, я услышала крик, раздавшийся будто вдалеке. В воздухе меня то и дело крутило, словно я попала в какой-то водоворот. Небо и земля поочередно менялись местами, и я мысленно успела попрощаться с жизнью. Да что уж говорить – не то что попрощаться, но и даже представить себе горе моих родителей и отчаяние Горича (вот почему-то я ни на секунду не сомневалась, что и для него моя смерть будет ударом). Успела вспомнить даже годы обучения в академии, все они пронеслись перед глазами за один вдох. «Неужели это все?» – только и подумала я, прежде чем меня снова перевернуло лицом к приближающемуся городу, который перестал казаться игрушечным. Я открыла рот для крика, но в него ворвался воздух, и все, что получилось, – это прокашляться и промычать какие-то слова. А затем, когда земля приблизилась настолько, что мне оставалось только зажмуриться и со страхом дождаться удара и жуткой боли, что-то подхватило меня, закрутило и удержало в паре метров от каменной мостовой. Из легких будто выбило воздух. Я открыла рот и тут же закрыла его, понимая, что не могу сделать вдох.

Надо мной клубились тени. Загадочный убийца пощадил меня. Спас. Удержал за миг до смерти. Но я понимала, что для меня все еще может закончиться плохо. Вспомнился бедняга рабочий, которого тень превратила в мага жизни для того, чтобы позже выпить его душу.

Секунда, другая… Сердце сделало удар и забилось в прежнем ритме, а я наконец смогла набрать полные легкие воздуха. Тень со мной на руках полетела над мостовой дальше.

Отчаяние придало мне сил. Я вспомнила про нож. Да, запоздало. Да, не вовремя. Но вспомнила. Впрочем, достать его сейчас не было ни малейшей возможности. Я рукой пошевелить не могла, не то что забраться в карман и вытащить оружие.

А тень летела дальше. Мимо мелькали сонные дома. Я никак не могла понять, где мы находимся и куда летим, пока мой похититель не замедлил полет. И тогда, зависнув над рекой, что разделяла город быстрой синей лентой, я с ужасом поняла, что именно сейчас произойдет.

– Пусти! Пусти! – закричала я из последних сил.

Моя магия, как испуганный зверек, забилась куда-то в глубину души и теперь дрожала там, свернувшись в клубок, слишком охваченная страхом, чтобы сопротивляться.

В этот миг мне захотелось рассмеяться – дико, истерично. Я подумала о том, что, наверное, Милош был прав, когда противился моему участию в этом деле. Я никакой маг. Слабая девчонка, напуганная настолько, что не может даже кричать, уже не говоря о сопротивлении твари, которая сейчас швырнет меня в реку и будет топить, а затем, конечно же, спасет, но только ради того, чтобы спустя сутки-другие убить и забрать мою душу и силу.

– Ах! – сорвалось с губ.

Крик получился страшный, сиплый, будто меня уже рвут на части.

Тень надо мной склонилась ниже. Ее руки показались удивительно длинными. Она оскалилась, я могу в этом поклясться. А темные впадины глазниц вдруг вспыхнули светом. «Почему я? Почему?!» – подумала я со страхом.

А затем вспомнила, как мы с Горичем увидели тень в зеркале. Что, если в тот миг и она увидела нас или меня одну? Что, если в этих зеркалах таится разгадка жуткого убийцы?

Тень издала какой-то рык и рухнула вниз, прямо в холодную реку, и она сомкнула над нами свои воды. Я успела сделать глубокий вдох.

Возможно, именно вода и привела меня в чувство. В тот момент я остро поняла, что никто не поможет мне, если я сама не сделаю это. Я перестала думать о Милоше и о Николае, сконцентрировавшись только на себе самой. На том, что смогу противопоставить убийце.

Тень зависла надо мной. Она не делала попыток облегчить себе задачу, просто удерживала меня под водой и ждала, когда я открою рот, когда силы оставят меня. «Ну же, Лиза, неужели ты зря столько лет училась в академии?!» Если бы смогла, я дала бы сама себе пощечину.

Успокоившись, я перестала биться и мысленно призвала магию. Вода реки была отвратительно холодной. Страх липкими пальцами пробирался под одежду, касаясь кожи. Страх смотрел на меня глазами убийцы, а я собирала силу, понимая, что это будет единственная попытка. И если она не увенчается успехом, то…

Нож сам лег в руку. На самом деле оказалось не так уж сложно достать его. Я ощутила, как по пальцам потекла магия. Она согревала меня, придавала уверенности в себе, в то время как легкие едва выдерживали, да и я сама уже была на грани паники, когда секунда решает все. В груди горело от нехватки воздуха. Еще немного – и я сдамся. Но тень меня не получит. Не получит, и точка! Стиснув зубы, я ударила ножом по одной из конечностей тени, мысленно молясь всем богам, чтобы нож помог против бесплотного существа.

Каково было мое удивление, когда острое лезвие, наполненное силой, разрубило руку тени. Тогда, вдохновленная короткой победой, я ударила уже по второй руке, и тень исказилась. Ее морда вытянулась в удивлении, а я, ощутив свободу, отчаянно забила руками и ногами и стала подниматься наверх, к спасительному воздуху.

Секунда, другая… Время тянулось бесконечно долго. Легкие разрывало от боли, и я была на грани того, чтобы совершить глупость и открыть рот. Но на чистом упрямстве, на