Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Норико тихонько поднялась, кивнула старикам Ёсидзуми и последовала за ней.

Услышав все, что они успели обсудить с внучкой к этому моменту, она решила оставить их ненадолго и дать возможность поговорить наедине. Кроме того, Норико хотела поблагодарить Танаку за то, что та организовала встречу с Каори.

– Танака-сан.

В комнате, казалось, было гораздо светлее, чем в прошлый раз, а вот коридор остался таким же темным. Когда Норико окликнула ее, Танака остановилась в конце коридора и с невозмутимым видом повернулась.

– Спасибо вам за сегодня!

Норико тут же двинулась вперед, благодарная Танаке за то, что та остановилась. Женщина ничего не ответила, лишь раздраженно прищурилась. Норико чуть было не бросилась вспять от страха, глядя на нее, но все же продолжила:

– И Ясуми-сан, и Каори-сан ведь больше не принадлежат к «Школе будущего», и тем не менее вы смогли разыскать их и даже привезти Каори сюда. Большое вам спасибо. И за то, что разрешили воспользоваться вашим помещением для встречи.

– …Так неприятно слышать, что из-за нас якобы пропадают люди. Вот мы и решили опровергнуть эти сплетни.

Пропадают.

Эти ее слова, несомненно, относились к многочисленным репортажам и критике, обрушившейся на «Школу» после обнаружения скелета. И супруги Ёсидзуми, опасавшиеся, что останки принадлежали их внучке, и Норико, как их законный представитель, в ее глазах тоже были частью всего этого.

Танака резко отвернулась.

– Да и так совпало, что кое-кто из «Школы» все еще поддерживал контакты с Ясуми Ёсидзуми. Не думаю, что вам стоит благодарить именно меня.

– И все же вы много для нас сделали. Мы и сами пытались разыскать Каори, но нам удалось лишь выяснить, что она вроде бы успела перейти в средние классы, но и это не точно…

Норико и сама не знала, для чего об этом упомянула, но вдруг в голову ей пришла одна мысль…

Кикути, преподававший в «Школе будущего», утверждал, что Каори училась в среднем звене. Может, он просто неправильно запомнил. Потому что Каори сейчас сказала, что они с матерью покинули «Школу», как только она пошла в младшие классы. Она еще добавила, что чувствовала себя там гораздо спокойнее.

– Хм-м-м… – промычала Танака, когда Норико как ни в чем не бывало произнесла это вслух.

Что-то едва заметно изменилось в ее лице, до этого не выражавшем никаких эмоций. Уголки губ поднялись – она слегка улыбнулась.

– Вы, часом, не заглядывали в школу к господину Кэну Кикути? Он несколько лет проработал у нас в Училище.

– Откуда вы узнали? – растерялась Норико.

Она понятия не имела, почему Танака задала именно этот вопрос, и принялась лихорадочно придумывать оправдания. Норико вспомнила, как они встретились, как Кикути нелицеприятно отзывался о «Школе» и как рассказывал о Танаке. А еще то рукопожатие, которым он обменялся с Ёсидзуми. Давайте бороться вместе. Ей вдруг стало ужасно стыдно.

И как она только догадалась? Норико уже жалела, что не сдержала язык за зубами. Она было снова заговорила, но Танака ее опередила.

– Он, наверное, сказал вам, что знает ту, кого вы ищете. Что к тому времени она была уже в среднем звене, а значит, останки ей принадлежать не могли. Я права?

Мороз пробежал у Норико по коже.

Сквозь окно в конце темного коридора понемногу пробивались солнечные лучи, освещавшие пылинки, что летали в воздухе. Другие окна закрывали стопки картонных коробок, и свет через них почти не проникал внутрь. Возможно, их даже поставили сюда нарочно, чтобы отвадить любопытных с улицы.

Темнота окутывала двух женщин, замерших в коридоре. Норико внезапно снова ощутила ту прежнюю, подавляющую атмосферу этого места. Не в силах выдавить ни слова, она лишь перевела взгляд на Танаку. В глазах той читалась усмешка. Было в этом что-то издевательское.

– А потом дело было так. Он начал расписывать, каким она была тихим, спокойным ребенком, рассказывать, как хорошо училась.

– …Но почему?

– Потому что вы не единственные, с кем он общался.

Мурашки ползали теперь по всему телу. Ей стало холодно. Танака засмеялась.

– Он всем это говорит. Всем, кто к нему приходит.

Лицо Танаки растянулось в широкой ухмылке.

– «Школа будущего» – те еще негодяи, они вам никак не помогут, зато я стану вашим соратником, и все в таком духе. Это он вам предложил, не правда ли? Всему виной его старые обиды – у него-то в «Школе» так ничего в итоге и не получилось. Стоит ему только заикнуться о том, что он знает чьих-нибудь детей или внуков, как люди оказываются в его ловушке. А в конце он говорит, мол, давайте бороться против «Школы» вместе.

Норико словно ударили чем-то тяжелым по голове. Настолько сильно, что она как будто и в самом деле ощутила боль, а перед глазами все поплыло. Ноги начали подкашиваться. И все же, к своему удивлению, она продолжала стоять как вкопанная на том же самом месте.

Все это она уже слышала.

Она была доброй. Такое у меня сложилось о ней впечатление. До самого моего отъезда из «Школы» она находилась там, и с ней все было в порядке.

Если я правильно помню, она тогда ходила в среднюю школу. Я преподавал в младших классах, а к моменту моего отъезда ее, кажется, уже не было в числе моих учеников.

Норико помнила, как тогда вздохнула Киёко и как Таканобу не мог заставить себя сказать хоть слово.

В среднюю школу, говорите?

Кажется, Таканобу в итоге все же почувствовал настоящее облегчение. Даже поблагодарил Норико.

Вас, сэнсэй, мы бы тоже хотели поблагодарить. Если бы вы не затронули эту тему, мы вряд ли бы вспомнили о Кикути-сан, не говоря уже о том, чтобы с ним связаться.

Это все ее вина.

Из-за нее старики Ёсидзуми оказались у Кикути.

Теперь, в задней комнате токийского отделения «Школы», они в безопасности, беседуют с внучкой. Им и в самом деле удалось ее найти. Но это не освобождает Норико от ответственности за ее поступок. Она не должна была позволить им встретиться с Кикути.

Давайте бороться вместе.

Ей захотелось отмотать время вспять к тому моменту, как Ёсидзуми пожал руку Кикути, чтобы остановить его.

«И чего он только добивался?» – со злостью подумала она.

Люди ведь и так достаточно настрадались, и вот, когда перед ними забрезжила хотя бы смутная надежда на помощь, он так бесстыдно их обманывает, еще и благодарности потом принимает. Просто пытается отыграться за собственную неудовлетворенность. Неужели это доставляет ему наслаждение? И каковы