Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Беверли теперь ясно: свиная туша – тоже дело рук Роджера. Никакое это не предупреждение, не издевка – это способ озадачить Беверли, исключить даже намек на подозрения в адрес Роджера.

Беверли близка к обмороку. Она хватается за живот. Как она все проворонила? Как ее угораздило снова наступить на те же грабли?

– Похоже, он был одержим каждой из этих девушек.

Марго берет со стола ежегодник, оставленный раскрытым на странице с вклеенным фото Сары Ганн.

– Нет: он хотел создать впечатление, что девушками одержим убийца, – возражает Беверли.

– Объясни свою мысль, – просит Элси, но тут ее взгляд скользит ниже, к животу Беверли, к ее ладони, стиснувшей пропитанную кровью ткань. – Бев, тебе плохо?

– Он хотел, чтобы полиция думала, будто убийца преследует исключительно хорошеньких, ярких девушек, которые уже добились успеха в какой-либо сфере, хотя еще только оканчивают колледж.

– Иными словами, убийца – этакий мститель? – уточняет Марго, с тревогой глядя на Беверли.

– Ну да. Одинокий, на всех обиженный, со своим странноватым увлечением, переживший разрыв или испытавший отказ.

Беверли знобит; она в холодной испарине, а кожа на ощупь липковатая, дряблая, как лежалый кусок сырого мяса.

– Он выбирал жертв заранее, причем очень придирчиво. Подстраивался под вкусы юноши вроде Питера Фаррера – в своем понимании, разумеется. – Беверли уже едва ворочает языком. – А способы убийства должны были рано или поздно привлечь внимание прессы. Он собирался остановиться, когда эта цель будет достигнута. Он убивал профессионально и в то же время старался, чтобы подозрение пало на Питера.

– Ну а что же браслет Черил Ирреры? – Элси рассматривает наброски. – Как он оказался в машине Хэнка?

Беверли прислоняется к стене. Перед глазами у нее разноцветные вспышки.

– Роджер ведь именно к Хэнку в мастерскую гонял полицейские автомобили – помните, Шэрон говорила? Там он, наверное, и увидел Питера. Может, словом-другим с ним перекинулся. Может, при Питере в тот день был фотоаппарат. Может, они обсуждали фильмы…

– Логично было предположить, что Питер время от времени ездит на отцовской машине, – говорит Марго. – Оставалось только подбросить браслет.

– Одного не пойму: зачем он это делал? – выдыхает Элси.

– Чтобы отличиться по службе, – объясняет Беверли. Стены словно надвигаются на нее, пространство сужается. – После поимки Генри его обошли, не повысили, вот он и взбесился. Ему было нужно преступление десятилетия, и он совершил его сам.

– Боже… – шепчет Элси, но дальнейшую речь прерывает собачий лай.

Глава 46

Марго вскидывает голову, выскакивает из комнаты. За ней бежит Элси, за Элси плетется Беверли. Датский дог Принц обнаруживается в кухне; он скребет когтями какую-то дверь, скулит, тычется носом в щель.

– Там что – кладовка? – предполагает Элси.

Марго оттаскивает Принца за ошейник, дергает дверную ручку.

– Заперто, девочки.

Принц, воспользовавшись тем, что хозяйка отвлеклась, делает рывок к двери, продолжая скулить.

– Нет, не кладовка, – произносит Беверли: над ней словно луч разорвал грозовое облако. – Дверь ведет в цокольный этаж.

Кулаком она бьет по белой двери, кричит:

– Есть там кто-нибудь? Отзовитесь!

Собирается с силами – надо бы крикнуть погромче.

– Кто-нибудь там, внизу? Инид!

От кулаков на белой краске остаются кровавые зигзаги. Элси и Марго присоединяются, тоже молотят в дверь, наваливаются на нее.

– А вдруг Инид – не единственная пленница? – выдыхает Марго. – Вдруг там… мертвые тела?

– Дверь… нужно… взломать, – говорит Элси в перерывах между ударами. – Нет, Бев, ты постоишь в сторонке, – добавляет она поспешно, заметив, что Беверли сложилась пополам и держится за живот.

– Нам с этой дверью не справиться, – стонет Марго.

– Можно расшатать замок, – предлагает Элси.

Беверли, из своей неестественной позы, снизу вверх, глядит на подруг, но видит их будто сквозь дрожащую дымку.

Вдруг Элси размахивается и бьет по двери ногой.

От боли Беверли скрипит зубами. Неужели это Элси, которая воды не замутит, снова и снова пинает дверь, чтобы расшатался замок? Элси откинула волосы со своего высокого лба, ее глаза мечут молнии, от напряжения щеки стали пунцовыми.

– Если все втроем навалимся, пожалуй, дверь поддастся, – говорит Элси.

Подруги отходят на несколько шагов, выстраиваются в шеренгу: левое плечо вперед, взгляд зафиксирован на двери.

Элси на миг сжимает пальцы Беверли, то же самое делает Марго.

– Ну что, готовы, девочки? – спрашивает Элси через мгновение. – Раз, два…

На счет «три» они бросаются вперед, обрушивают на дверь совокупный вес своих тел.

Боль пронзает Беверли от макушки до пят.

Но зато у них получилось.

Замок поддался, и дверь, дрожа на петлях, со скрипом открывается, являя темную лестницу, которая ведет вниз, в абсолютный мрак.

– Твою мать! – тянет Марго, напрягая зрение.

– Инид! – зовет Беверли, превозмогая резь в животе. Сейчас – она это чувствует – у нее закатятся глаза. Вот и ноги уже отказали – Беверли падает на колени.

– Бев! Надо ей скорую вызвать, Марго! – кричит Элси, но Беверли яростно мотает головой, ее рука указывает на лестницу.

Прежде они проверят, есть ли кто-нибудь там, внизу – кто-то, кого еще можно спасти.

– Я пойду, – вызывается Марго, отталкивает собаку и делает первый шаг. – Фу!

Она вынуждена спрятать нос в локтевом сгибе – снизу ползет вонь. Но это не смрад смерти: во всяком случае Беверли не так его себе представляла. Нет, пахнет отходами жизнедеятельности, как из нечищеного хлева.

Марго продолжает спуск, Элси следует за ней. Беверли с трудом встает на ноги, видит, как темнота поглощает подруг, и принимает решение. Она не отступит. Не останется истекать кровью на кухонном полу, в считаных шагах от финиша. И вот, с дрожью во всем теле, в платье, недавно розовом, а сейчас отяжелевшем от теплой влаги, согнувшись почти пополам, Беверли делает шаг на первую ступень.

Чем ниже, тем холоднее; подруги ведь теперь в подземелье. Зловоние усиливается. Все чувства Беверли обострены до предела, нервы как струны. Она – потенциальная добыча лесных хищников, беззащитная зверушка, вышедшая на ночной промысел. Инстинкт подсказывает ей: этот подвал обитаем, и они с подругами не опоздали.

Вонь – хоть ножом режь, и то же самое можно сказать о темноте. Внизу что-то урчит – похоже на функционирование канализационных труб. Но вот послышались новые звуки – шорох, царапанье. На ум приходит мышиная возня. Или – ну да, конечно! – рывки и толчки того, кто пытается вырваться из ловушки.

– А мы что, фонарик не прихватили?

– Там должен быть выключатель…

– Да когда же закончится эта лестница?

Звуки борьбы, которые трудно приписать человеческому существу, доносятся из подвала