Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Подруги замирают на последней ступени. Прислушиваются. Вот оно опять.

– Да включите же свет, кто-нибудь!

Начинаются судорожные поиски выключателя. Руки впустую скользят по сырым стенам, три женщины близки к исступлению. Наконец Беверли нащупывает что-то металлическое. Она продолжает шарить: да где же тут рычажок?

И вот подвал залит светом.

Резкий, неестественный, желтоватый, он хлынул, затопил, ошеломил. Беверли все еще держит руку на выключателе, но и ее взгляд, и взгляды ее подруг прикованы к одному объекту, и целое мгновение никто из них вздохнуть не смеет – столь ужасна представшая им сцена.

Толстая канализационная труба делит пространство пополам. Под этой трубой сидит Инид.

Ее руки высоко подняты, запястья стянуты кабелем и привязаны к трубе. Во рту кляп, голова поникла в изнеможении. Но глаза… глаза полны животного бешенства.

Тишина взорвана.

Беверли первой оказывается возле Инид, бессмысленно теребит кольца кабеля.

Элси вынимает кляп, снова и снова спрашивает, не ранена ли Инид, может ли она дышать; велит Марго сбегать на кухню за водой. Едва кляп убран, Инид испускает что-то вроде лисьего тявканья, от страха не способная говорить по-человечески.

– Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо, – воркует Элси, как мать над ребенком. – Мы вытащим вас отсюда. Вы больше не одна. Вы спасены.

И, обернувшись к Беверли, говорит:

– Скорее найди, чем перерезать кабель.

Беверли принимается за поиски, благодарная, что получила задание, которое приведет в порядок мысли, уже затуманенные близким обмороком. Она перемещается между коробок и жестянок, замечает признаки того, что Инид находится в плену уже очень долгое время.

Вот два ведра: одно из них – источник зловония. В него Роджер принуждал Инид справлять естественные нужды. Второе ведро с водой, рядом мочалка – наверное, иногда Инид разрешалось помыться. Вот стопка газет, вот стул, установленный как раз напротив трубы. Вот Роджер, уперев локти в колени, подбородок утопив в ладонях, сидит на этом стуле. Беверли торопится отогнать видение. Получается, Роджер наблюдал за страданиями Инид? Может, истязал ее?

Беверли продолжает поиски чего-нибудь режущего. Беспомощно думает: а ведь она прихватила из дома нож! Увы, нож остался в сумочке на переднем сиденье машины; какого же дурака она сваляла! По полу разбросаны обрывки веревок; Беверли замечает пару гаечных ключей, а на тумбочке – молоток, вымазанный во что-то черное, липкое.

Слабость накатывает внезапно, ноги подкашиваются. Беверли вынуждена опереться на тумбочку. На периферии зрения возникает ослепительная точка. Все звуки – приглушенное воркование Элси, хриплое, прерывистое дыхание Инид – доносятся словно издалека.

Беверли хватается за живот, но под ладонью уже не мокро. Кровь начала запекаться. Быть может, кровотечение остановилось само собой. Или запасы животворной влаги в ее организме просто-напросто иссякли.

Слышно, как Марго врывается с лестницы в кухню, открывает кран. Вдруг Беверли видит большущий секатор – вот же он, закреплен на стене.

Она хватает секатор, спешит к пленнице.

– Почему он так поступил с вами, Инид? – спрашивает Элси.

Инид исхудала – кожа да кости; чудовищный контраст с женщиной на фотографиях. Она поднимает глаза, и Беверли вздрагивает, на мгновение встретив ее взгляд. Известно ли Инид, кто такая Беверли? Вдруг Инид по ее виду поймет, что она ложилась в постель с Роджером? Господи, как же ей холодно; секатор падает из ледяных рук.

– Бев?

Она хочет ответить, но силы ее оставили.

– Бев!

В это мгновение раздается новый звук извне – шорох шин по асфальту.

Беверли, Инид и Элси в ужасе переглядываются.

– Проклятье! – слышится с лестницы голос Марго. – Это он!

Глава 47

Элси тянется к секатору. Мгновение – и путы перерезаны. У Инид на запястьях кровавые потертости. А мотор машины урчит все ближе.

Элси в отчаянии.

– Надо уходить отсюда, Бев! Помоги мне с Инид.

– Скорее! – зовет сверху Марго.

– Марго, беги, только заднюю дверь для нас открой! – кричит Элси.

Марго в нерешительности, и на несколько секунд повисает тишина. Затем слышится собачий лай, торопливые шаги и звук отмыкаемой задней двери.

Мотор между тем заглох. Беверли молит Бога об одном: чтобы не хлопнула дверца автомобиля, а за ней и парадная дверь.

Они с Элси подставляют плечи под истощенное тело Инид. Она очень слаба, и поднять ее, дотащить до лестницы удается далеко не сразу. А ведь надо торопиться: Роджер сейчас войдет в дом.

– Я сама.

Это первые слова, сказанные Инид; голос хриплый, но полный решимости.

Элси велит Инид держаться за ее плечи. Она пойдет впереди, а Беверли будет подстраховывать Инид сзади. Женщины начинают подъем; при каждом шаге Беверли морщится от боли.

Вот Элси добралась до верха, обернулась, протянула руки к Инид. У Беверли кровь струится по ногам, и, влажные, они оскальзываются на ступенях. Хуже того: предметы лишились четких очертаний. «Сейчас опрокинусь», – думает Беверли, но заставляет себя смотреть вперед, силой воли наводит резкость, велит мышцам работать.

Тем не менее через несколько шагов она оседает на ступени. Невозможно было предотвратить это волевым решением – ноги Беверли словно раскрошились, в организме не осталось ни единой унции энергии. Перед глазами сплошная краснота. Как в тумане, Беверли видит Элси, которая зовет Марго, а Инид приказывает бежать к задней двери.

Теперь Элси в глазах Беверли – просто силуэт в дверном проеме, темная тень в прямоугольной раме, где фоном идет дневной свет. Элси тянет руку: мол, давай, хватайся; просит Беверли собраться с силами, кричит на нее. Увы, Беверли не может сдвинуться с места – даже на один-единственный сантиметр. Голос Элси набирает децибелы; вот он дошел до стадии ультразвука. Сердечный ритм замедляется, и этот процесс даже можно отследить. Беверли кое-как поднимает голову. Элси не сбежала, ее руки по-прежнему тянутся к ней, но вместо слов слышны странные подвывания.

Вдруг Элси поворачивает голову. В ее позе читается страх, руки взлетают к лицу – жест самозащиты. Беверли видит, что перед спуском в подвал возникла новая фигура, а в следующее мгновение на макушку Элси обрушивается удар кулака. Глаза закатываются, Элси падает, исчезает из поля зрения Беверли. Зато теперь на нее пристально смотрит Роджер.

Беверли пытается закричать. Ей кажется, что она умоляет о пощаде и одновременно говорит Роджеру: я знаю, кто ты такой, что ты содеял. Но из ее горла вырывается только плаксивый писк – такие звуки мог бы издавать котенок. Роджер идет к ней; он все ближе. Никогда Беверли не замечала в нем этого бесстрастия, характерного скорее для рептилий, чем для теплокровных существ.

Она еще успевает подумать о