Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Все могло обернуться иначе, думает Беверли. Если бы не они с Элси и Марго, Питер Фаррер уже сидел бы за решеткой. Роджер вышел бы победителем. И никто бы ничего не заподозрил. Роджер пытался все держать под контролем, воображал, что при своем уме надиктует целую историю; этакий режиссер при оркестре мертвых тел. Особенно его мучает тот факт, что верх над ним взяли Беверли, Марго и Элси; что Инид в конце концов отыгралась. Теперь остаток жизни он проведет в тюрьме.

Беверли сообщила суду, что Роджер не один год твердил о «мясистом деле», в которое он бы «зубами так и вонзился». Что в отделе он чувствовал себя обойденным. Что был готов решительно на все, лишь бы изменить ситуацию, сместить с должности Тома Корнвелла, самому стать шефом полиции.

Приговор не наполнил Беверли ни ощущением, что справедливость восстановлена, ни торжеством победительницы. Она испытала только грусть. Отняты пять жизней; пять девушек убиты на пороге взрослости. Никогда они не выйдут замуж, не родят детей, не будут в своих стильных кухнях пить коктейли со своими Элси и своими Марго. Пяти семьям не избавиться от скорби, от вечного, бередящего душу «Если бы только…».

Инид тоже была сегодня в зале суда, но до финального слушания Беверли, Элси и Марго с ней не пересекались. Правда, Беверли написала письмо с просьбой о прощении. Инид не ответила, но в первый день слушаний, рано утром, Беверли получила цветы – гладиолусы. К букету прилагалась карточка, в которой было одно-единственное слово: «Держитесь». Инид давала показания против мужа – собранная, невозмутимая женщина, в которой не было ни капли слабины. Она предъявила Роджеру обвинение – потому-то он на нее и набросился, связал и запер в подвале. Она замечала странности в его поведении: скрытность, частые отлучки, неустойчивость настроения; но, когда пропало ее пальто – тренчкот, купленный во время последней поездки в Англию, тот самый, в который Роджер обрядил мертвое тело Дианы Говард Мюррей, – Инид спросила мужа напрямую. Ей и не снилось, что за этим вопросом последуют ярость, жестокие страдания и кровь.

Периодически Беверли встречала взгляд Инид, но не улыбалась, понимая, что это было бы бестактно. Теперь ей до конца жизни раскаиваться: ведь она, для своего удобства, игнорировала сам факт существования жены Роджера. Убедила себя (и как только умудрилась?), будто ей, Беверли, Роджер нужнее. На самом деле она в нем не нуждалась; впрочем, как и Инид.

Беверли открывает парадную дверь и сразу слышит смех из садика. Через стеклянную раздвижную перегородку ей видны струйки дыма. Скоро начнет смеркаться, и воздух чуть загустел. Элси и Марго опередили Беверли. Им сегодня тоже есть что отметить – а именно окончание процесса, начало новой жизни.

Элси недавно узнала, что ее статьи о жертвах Роджера лягут в основу книги. Пол Хантер наконец-то увидел, что Элси способна не только пополнять запасы спиртного в его баре и печатать отчеты – ее таланту тесно в этих рамках. С недавних пор Элси ведет в «Сигнале» колонку криминальной хроники, работает под началом Пэтти, которая оказалась справедливой и щедрой на похвалу наставницей.

Марго уступила требованиям Элси и Беверли и стала посещать психотерапевта. Уже наметился прогресс в ее борьбе со страхами, ее дух крепнет с каждым днем. У нее к тому же новый возлюбленный. Правда, Марго не сразу созналась подругам, что соблазнила своего же врача; но, положа руку на сердце, могли ли они ждать иного развития событий?

Беверли проходит в патио. Марго наливает ей коктейль из кувшина – что-то сладкое, оранжевое, как солнечный свет. Дети играют тут же, и Беверли даже бровью не ведет, когда они, расшалившись, исчезают из поля ее зрения. Ей ведь слышны их крики, их счастливый визг. Она знает: Бенджамину и Одри ничего не грозит. А ее задача – не трястись над ними, ведь они сами должны прокладывать себе дорогу.

Знает Беверли и другое: несчастья – это не кара Вселенной, насылаемая на людей за ошибки. Несчастья случаются не потому, что кто-то допустил дурную мысль, сделал неправильный выбор, проворонил шанс, оступился. Несчастья невозможно предвидеть, к ним не подготовишься, не избегнешь их, если будешь запирать замки и регулярно стричь живую изгородь. И справляться с ними ничуть не легче тому, кто заранее на них настроился. С Беверли и ее детьми произошло несчастье – наверняка не последнее в их судьбах; но их ждут и приятные события. Будет вставать солнце, будут лить дожди. И самоедство на эти процессы никак не повлияет. Стараясь день за днем искупить чужую вину – вину человека, над которым Беверли не имела ровно никакой власти, – она не изменит ход вещей.

Раздается звонок в дверь, Марго спешит открыть и вскоре возвращается. За ее спиной сутулится хилая фигурка.

– Смотрите, кто у нас в гостях! – восклицает Марго, лучась улыбкой.

Кристофер Эплтон пришел не с пустыми руками. Пирог, малость просевший с одного бока и здорово подгоревший по краям, он держит гордо, как отец – первенца.

И наградой ему становятся сердечные приветствия трех женщин.

Вот она, истинная дружба, думает Беверли. А не хвастливые открытки от тех, кто не утруждается поинтересоваться, здоровы ли дети самой Беверли, как и чем она вообще живет. Дружба – это когда кто-то становится с тобой плечом к плечу и вышибает дверь; часами, сидя в машине, следит за опасным субъектом; держит твою руку, истыканную иголками живительных капельниц. Ну или печет для тебя пирог.

Беверли приглашает Кристофера к столу.

– Что вы, я совсем не хотел вам мешать, – конфузится Кристофер. – Думал: занесу пирог – и домой.

– Нет уж, мы вас не отпустим, – Марго кладет ладони гостю на плечи, усаживает его чуть ли не силой. – Сейчас приготовлю вам «Маргариту».

– Ты настроилась, Бев? – спрашивает Элси, указывая на маленький костерок в керамическом цветочном горшке.

Беверли кивает, встает, идет на кухню и возвращается со своим альбомом.

– Решилась, да? – уточняет Марго.

Глаза, устремленные на Беверли, лучатся добротой и пониманием.

Она снова кивает.

Берет альбом, где каждое слово пропитано кровью, жестокостью, ужасом; где собраны все статьи о Генри, Альберте и Стивене, какие только Беверли смогла найти. А еще там история четырех женщин, сумевших разоблачить Роджера. Одно мгновение Беверли колеблется, держит альбом над огнем. Но вот он брошен, и пламя принимается пожирать страницы – нет, годы страха и самобичевания, отправляя в атмосферу серебристый дым – продукт распада. Снова звенят смеющиеся голоса детей. Марго, Элси