Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

– О, я на кинематографе помешан, – смущенно произносит мистер Эплтон. – В молодости работал реквизитором в «Уорнер Бразерз».

В это мгновение память подсовывает Беверли нечто из своих запасников: темная комната, где стены заклеены киноафишами и постерами; упаковка пленки для фотоаппарата. Озарение обрушивается, как лавина. До сих пор оставалась тень сомнений: а может, это не Питер? Может, Беверли ошибается, как ошиблась насчет Хэнка? Но теперь она знает правду.

– Я имею в виду фильм «Психо», – продолжает Кристофер Эплтон, принявший молчание за непонимание. – Героиню – ее зовут Мэрион Крейн – закалывают ножом, когда она принимает душ.

Мистеру Эплтону кажется, что Беверли нужно объяснение, в то время как к ней, извиваясь, уже подползла гремучая истина. Все, решительно все теперь ясно.

– Не могли бы вы задержаться? Я сейчас…

Еще миг – и Беверли открывает дверь кладовки. Из-за жестянок с супом-концентратом и пачек спагетти извлекает альбом, кладет на кухонный стол перед мистером Эплтоном и живо находит нужную страницу.

– Вот, взгляните: это, случайно, не из фильма?

Мистер Эплтон внимательно читает заметку. Сейчас, вот сейчас Беверли откроется самая суть. Она это чувствует. На глубинном уровне.

Мистер Эплтон отводит взгляд от фотографии Сары Ганн, от пометок, которые сделала Беверли. Его лицо мрачно.

– В таком виде – прицепленным на крюк, – начинает он едва слышно, будто страшась поверить собственным словам, – мертвое тело обнаружили в фильме, который называется «В порту». Героя, кажется, звали Чарли.

«В порту»; Беверли тоже смотрела этот фильм. Пошла ради Марлона Брандо. Она помнит, как в тот год Эва Мари Сейнт[87] глядела с каждой журнальной обложки.

Дрожащими пальцами Беверли переворачивает несколько страниц, указывает на фото Эмили Розвелл.

– Тело этой девушки достали из водоема.

Мистер Эплтон глядит в лицо Эмили. Плечи его опускаются.

– Это тоже из фильма? – допытывается Беверли. – Есть такой фильм, где молодую женщину находят в озере?

– Я… я, право, не припомню…

– Прошу вас, постарайтесь.

Нельзя так давить. Кристофер Эплтон – всего лишь человек, который когда-то давно имел отношение к киноиндустрии.

– Простите меня, мистер Эплтон, – лепечет Беверли, но тут же вновь заводит: – Водоем. Тело в водоеме.

Снова ее сосед качает головой:

– К сожалению, ничего подходящего на ум не идет.

И тут словно сквознячок врывается в окно: Беверли вспомнила.

– Убийца сделал ей татуировки на руках. – От кошмарной подробности сводит губы. – Точнее, на фалангах пальцев.

– Что за татуировки?

– Два слова: «LOVE» и «HATE».

– Фильм «Ночь охотника», – тотчас вспоминает мистер Эплтон. – Убийца, Гарри Пауэлл[88], был религиозным фанатиком и имел такие же татуировки на руках.

Беверли ушам не верит. Да ведь это недостающее звено. То самое, которое они тщетно искали. Вот чем вдохновлялся убийца – Питер Фаррер.

Она рассказывает мистеру Эплтону о двух других преступлениях. Над первым приходится подумать, но ответ есть: то, что было сделано с Черил Иррерой – удушение, стрела в глазу, – наводит мистера Эплтона на мысль о новом фильме с Шэрон Тейт. Впервые эта молодая актриса появится в главной роли. Правда, фильм – «Глаз дьявола» – еще не вышел, но постеры уже напечатаны, а на них – череп со стрелой в глазнице. И слоган: «Вот она, высшая точка страха». Публика ждет этот фильм с нетерпением[89].

Настает очередь Дианы Говард Мюррей, задушенной и после смерти обряженной в черные чулки с подвязками.

Кристофер опускает глаза: не дай бог, этот образ отпечатается в сознании. Следует недолгое раздумье, затем покачивание головой и повторное прочтение заметки. Кажется, что Диана испытующе глядит на Кристофера и Беверли – юная, полная жизненных сил и надежд, опозоренная после смерти.

– Да, есть такой фильм, – наконец произносит мистер Эплтон. – Его снял Марио Бава, итальянец. Называется «Кровь и черные кружева». Убийца… – Эплтон мотает головой, словно истина, которую он собирается открыть, не поддается осознанию. – Убийца преследует девушек из дома моделей. Одна сцена разворачивается в парке: убийца сначала душит молодую красавицу, затем тащит ее по кустам. На ней черные чулки с подвязками. Это очень яркая, очень запоминающаяся сцена.

– Сукин сын.

– Вы хотите сказать, что маньяк из Берривью помешался на творчестве Марио Бава? Картина с Шэрон Тейт еще даже не вышла в прокат. Получается, преступник неплохо подкован в кинематографе.

Беверли кивает. Шэрон Фаррер говорила о мечте Питера «учиться на режиссера». И потом, ведь есть фотоаппарат. И постеры на стенах в спальне.

– Вот он, пресловутый почерк.

Ох, так бы и вцепилась в Питера, встряхнула, выбила показания. Версию Беверли теперь и полиция не оспорит.

– Убийца черпает идеи из того, что видит на киноэкране.

Боже! Послание – то самое, прижатое «дворником» к ветровому стеклу грузовика! «Вы что, полную картину увидеть не способны?» Картина. Кинокартина. Как же Беверли раньше не сообразила? Ведь подсказки были на каждом шагу!

Ничего, зато теперь она уверена. Отыскалось недостающее звено. Питер Фаррер будет арестован.

Но чтобы это случилось, Беверли должна морально уничтожить Шэрон: сообщить матери, что ее сын – убийца.

Глава 43

– А если Питер окажется дома? Или Хэнк? – спрашивает Элси, глядя на дверь Фарреров.

– Бев, ты ведь взяла нож? – уточняет с заднего сиденья Марго, наклонившись вперед к Беверли.

– Нож в сумке, но я не хочу являться с оружием, как делают копы. Потрясение для Шэрон и так будет слишком сильным.

– Ты позвонила Гривзу?

– Да, но ребята из полиции слишком заняты. Им не до разговоров.

– Ничего принципиально нового, – язвит Элси.

– Не важно, – отвечает Беверли. – Лучше пусть Шэрон услышит об этом от нас. Копы к ней в дом все равно явятся. Может, она согласится поехать с нами в полицию, когда узнает.

Беверли заруливает на подъездную дорожку. Окна светятся изнутри, но далеко не сразу Беверли находит в себе достаточно мужества, чтобы постучаться.

В положении Шэрон она себя не представляет. Муж-убийца – это одно; а сын… Твоя кровь и плоть, малыш, к которому ты вставала среди ночи, брала на ручки, баюкала, видела, как тяжелеют нежные веки, млела от ноготочков, похожих на крошечные, восхитительно-прозрачные полумесяцы… Беверли вспоминает Бенджамина и Одри в младенчестве, будто наяву чувствует упоительный запах – новорожденной слабой плоти и детской присыпки…

Она бы с радостью убежала прочь, но Марго оттесняет ее и решительно стучится.

Плечом к плечу они стоят под дверью – Марго с буйной копной рыжих волос и ярко-алыми губами, Элси – книжный червячок в очочках и кардиганчике, и Беверли, которая не понимала толком, что утратила, пока не столкнулась с другой женщиной,