Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

– Я все-таки думаю, что надо проверить моего соседа.

Беверли машет в сторону окна, за которым – проезжая часть и дом с запущенной лужайкой, с физиономией Криса Эплтона, глядящей из-за штор.

– Беверли, – Роджер меняет положение, и теперь держать голову на его животе неудобно, – за сорок четвертым номером вот уж две недели ведется наблюдение. Я машину выделил, потому что мне важна твоя безопасность. Так вот, Эплтон сиднем сидит дома. Он затворник, а не убийца.

Беверли откидывает одеяло, подходит к окну и останавливается, сложив руки на груди. По коже мурашки – это злость, но исключительно на себя. Она ведь чувствовала, что Кристофер Эплтон ни в чем не виноват. И ей стыдно. Она поспешила осудить этого незнакомого, нелюдимого престарелого чудака. Следовательно, ничем она не лучше своих соседей, которые ей на крыльцо плевали, когда новость об истинной сути Генри взорвалась, подобно бомбе.

Роджер зовет ее обратно в постель, и она нехотя повинуется. Он гладит ее лоб, откидывает назад волосы.

– Не вини себя. Домохозяйке не под силу раскрыть убийство, – мягко произносит он и добавляет: – Даже такой, как ты.

Проходит еще немного времени. Роджер в холле, ему пора домой – приезжает сестра его жены. Беверли прислонилась к стене, смотрит на него. Долгие, нарочно растянутые прощания стали ритуалом: Беверли изобретает предлог, чтобы задержать Роджера, – то у нее лампочка перегорела, то бутылка не открывается; бывает, выгадывает лишние двадцать минут в постели.

Роджер надел пальто; Беверли тянется к полке, нашаривает пачку «Лаки Страйк» и бумаги (она сама достала их из кармана чуть раньше, когда искала сигареты). Роджер берет ее лицо в ладони, нежно целует в лоб.

Вот за ним закрылась дверь. Беверли вдруг замечает бумажку на полу. Должно быть, выпала из общей кучки.

Бумажка оказывается фотографией – моментальным полароидным снимком.

При вспышке смазались почти все детали, но основное видно. На обратной стороне – надпись от руки: «МЕСТО УБИЙСТВА МАККЕНЗИ, 23-е СЕНТЯБРЯ».

Беверли почти слышит надрывный вой. Зубы начинают выбивать дробь, потому что на траве возле дома Кейт Маккензи, пятой жертвы, лежит – забытая, случайно попавшая в кадр – некая вещь, которую Беверли уже один раз видела.

Глава 40

– Ну и что я должна здесь обнаружить?

Элси хмурится. Беверли примчалась в редакцию «Сигнала» с утра пораньше – щеки пылают, энергии через край. Элси, не чуя ног, бросилась ей навстречу вниз по лестнице, уверенная: случилась беда. Ведь до сих пор Беверли не бывала у нее на работе.

– Фотоаппарат, Элси; тот самый, который лежал в доме Шэрон на кухонном столе. – Беверли ногтем тычет в снимок. – Я узнала его по клетчатому ремешку. Он был найден возле дома Кейт Маккензи.

Элси обнимает Беверли за плечи, увлекает за собой вон из здания редакции.

– Совершенно исключено, – шепчет она, по инерции идя все вперед, не замечая ни броской рекламы фольксвагеновского «жука»[85], ни постеров, где Боб Дилан изображен с «психоделическими» разноцветными волосами[86]. – Хэнк чист, мы ведь сами убедились.

Беверли выдерживает паузу.

– А я, Элси, не о Хэнке говорю.

Элси глядит с недоумением. Беверли помахивает моментальным снимком.

– Даю подсказку: чей это фотоаппарат?

Мгновение Элси раздумывает, затем шепчет:

– Черт возьми!

Глава 41

К уху Беверли прижата телефонная трубка, дрожащие пальцы крутят диск. Беверли необходимо поговорить с Роджером. Она слышит долгие гудки. Ответа нет. В отчаянии Беверли швыряет трубку, оглядывает лобби редакции «Сигнала». Элси наверху – побежала отпроситься и забрать сумочку. Медлить нельзя. Беверли вновь берется за телефон, набирает номер приемной в полицейском участке.

Наконец-то ответили. Голос незнакомый.

– Говорит Беверли Лайтфут.

Только так – представившись по фамилии бывшего мужа – Беверли добьется толка.

– Речь идет о Бульварном мяснике. Мне нужно поговорить с детективом Гризвом – у меня для него информация. Дело не терпит отлагательств.

– Детектива Гривза сейчас нет на месте.

Беверли скрипит зубами. Ясно, что это значит.

– Может быть, меня выслушает кто-нибудь другой…

В трубке короткие гудки. Беверли издает рык.

Выбора нет. Очень не хочется это делать, да и риск огромный. Если у Роджера сегодня выходной, он будет дома не один, а с Инид. Тем не менее придется ехать к нему и выкладывать все, что известно ей и Элси.

Хотя Роджер не давал Беверли своего адреса, она знает, где его дом. Сколько раз она воображала, как Роджер проводит там дни со своей женой! Наверняка дом – просто мечта: стены белые, на террасе пара кресел (устроившись в одном из них, Роджер душными вечерами пьет холодное пиво). Уютная кухня оборудована всем необходимым, а Инид умеет испечь пирог из того, что есть под рукой. Если Беверли слишком углубляется в семейную жизнь этой четы, потом у нее ощущение, что под ногтями грязь.

В чем провинилась Инид, что ей на долю выпала неверность мужа? Чем она заслужила столько лжи? Ни в чем и ничем. И Беверли это известно.

И вот она должна встретиться с этой женщиной лицом к лицу.

Что, если Инид догадается? Посмотрит на Беверли и сразу поймет: эти губы целует ее муж?

Недолог путь до пригорода, утопающего в зелени, однако дом оказывается куда скромнее, чем ожидала Беверли. Никаких шезлонгов на лужайке, зато есть огромный древний дуб с узловатыми ветвями. Листвы уже коснулась янтарная желтизна. На дворе осень – время перемен.

Беверли вышла из машины, но ноги не несут ее к дому. Она прислоняется к дверце и глядит на фасад, воображая, как Роджер и его жена из разных комнат пойдут открывать ей, как соприкоснутся ладонями, оказавшись рядом.

Беверли переводит взгляд на широкие окна гостиной, представляет сцены, которые разворачиваются вечерами, когда задернуты шторы. Целует ли Роджер свою жену, вернувшись с работы? Известно ли Инид о Бульварном мяснике? И о том, что ее столь гнусно предают?

Беверли рада была бы остаться вне пределов этого брака, ею разрушаемого, но сведения нужны полиции прямо сейчас. И Беверли, вдохнув поглубже, заставляет себя отлипнуть от машины.

Идя к крыльцу, она спиной чувствует любопытные взгляды соседей. Поднимает руку, но, прежде чем постучать, прикладывается к двери ухом. Тишина. Беверли берет молоток и колотит в дверь.

– Кто-нибудь! – неуверенно зовет она, снова стучит, ждет.

Не говорил ли ей Роджер, что