Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

вооруженное восстание против Луи-Филиппа. Это, мол, вопрос нескольких дней… Если Валантен все еще в Вандее, прямо сейчас, пока мы с вами разговариваем, он может оказаться в эпицентре гражданской войны. Я на всякий случай приказал своему агенту в Шартре доехать до Леже и попытаться связаться там с нашим другом, чтобы предупредить его об опасности.

Для Аглаэ это стало изрядным потрясением – она не ожидала, что все настолько серьезно. В памяти тотчас всплыли рассказы о жестоких битвах, заливавших кровью западные провинции со дня первого мятежа, вспыхнувшего там весной 1793 года. К счастью, появление Мари-Рен и Самсона не дало разыграться ее воображению, которое уже начинало рисовать ей страшные картины.

Молодой человек выглядел куда лучше, чем в прошлый вторник, – был не таким осунувшимся, царапины почти зажили, а синяки сменили цвет на желтоватый, и отеки на лице спали. В отсутствие его прежнего тюремщика – тот отправился в больницу лечить сломанные пальцы – избиения явно прекратились, и питание тоже наладилось. Однако Самсон все еще был слишком изнурен и напуган; это впечатление усиливалось тем, как он щурил беспокойные глаза, отвыкшие от яркого солнечного света, и постоянно моргал в помещении с несколькими высокими открытыми окнами. По пути он опирался на руку Мари-Рен, а та без устали гладила его заросшую взъерошенной бородой щеку.

– А вот и наши голубки! – возликовал Видок, который был рад в основном тому, что Аглаэ пока перестанет расспрашивать его об опасностях, которым подвергается сейчас Валантен. – Ну что, мой мальчик? Вам чертовски повезло с этими двумя ангелами-хранителями. Сказать, что они вас из-под земли достали, по-моему, не будет преувеличением!

На изможденном лице Самсона появилась тень улыбки, когда он повернулся к Аглаэ:

– Мари-Рен только что рассказала мне о предательстве Феликса и о том, как ты рисковала, чтобы его разоблачить. Я безмерно тебе благодарен и в неоплатном долгу перед тобой!

– Пóлно тебе! – смутилась Аглаэ и попыталась все обратить в шутку: – Ты мне совсем ничего не должен. Я тебя вытащила из подземелья, потому что не могла больше выносить стенания Мари-Рен. С тех пор как тебя бросили в темницу, эта особа, которая раньше кричала на каждом углу, какая она независимая и как ей никто не нужен, превратила мою квартиру в юдоль слез! Поверь, это было совершенно нестерпимо!

Мари-Рен для проформы повозмущалась, но лишь еще крепче обняла возлюбленного. Она не собиралась отпускать новообретенного Самсона и была готова задушить его объятиями и поцелуями.

Позднее, в фиакре, который вез четверку к набережной Сены, Самсону все-таки удалось на время освободиться из нежных уз прекрасной белошвейки, чтобы расспросить Аглаэ и Видока. Он хотел знать больше о том, как полицейским удалось вывести на чистую воду того, кто его подставил, и какая участь уготована преступнику.

– Что теперь будет с Феликсом? Наверное, он займет мое место в ужасном подземелье Ла-Форс?

– А что, разве не этого он заслуживает? – вмешалась Мари-Рен с горячностью. – Арвер – чудовище! После того, что он с тобой сделал, ты о нем еще беспокоишься?

Самсон, сделав вид, что не слышал этого, продолжил тихим голосом:

– Его ведь тоже бросят за решетку, верно? Скажите мне. Я должен знать…

– Ну, не сразу, конечно, – отозвался Видок. – Прокурор и префект полиции поняли, что дали с вами маху, и теперь предпочитают не торопиться, а хорошенько все проверить. Мне выделили несколько дней на то, чтобы получить чистосердечное признание у нашего начинающего поэта, а по совместительству убийцы и вора, ибо дело должно выглядеть безупречно в уголовном суде. А пока Арвер останется в тюрьме предварительного заключения у нас в Префектуре полиции.

Самсон закусил губу.

– И все же… – задумчиво пробормотал он, – я бы никогда не поверил, что Феликс способен на такое. Он казался хорошим парнем… я считал его своим другом.

– Ох ты ж мамочки, да хранит нас Господь от таких друзей! – опять не выдержала Мари-Рен. – Знаешь что, бедненький мой Самсончик, твоя наивность и доброта рано или поздно тебя погубят. Арвер чуть было не отправил тебя на гильотину заместо себя, а ты его как будто бы жалеть взялся! Вот я, между прочим, рада, что он получит то самое наказание, которого заслуживает!

На повороте к набережной Орфевр фиакр остановился, чтобы высадить начальника бригады «Сюрте». У Видока была назначена встреча с префектом полиции, который в воскресный день специально примчался в город, чтобы обсудить с ним последние новости в деле Крейанкура. Бывший каторжник собирался этим воспользоваться, чтобы замолвить словечко за Аглаэ, которая все еще была отстранена от работы, и попросить официального возобновления деятельности Бюро темных дел.

В течение следующих двух часов Мари-Рен и Аглаэ употребили всю свою энергию на то, чтобы помочь Самсону забыть о нисхождении в ад и потерянном там времени. Они отправили консьержку в трактир Латинского квартала за солидным угощением, и молодой человек честно воздал ему должное. Затем, поскольку он пожаловался, что чувствует себя ужасно грязным и ему кажется, будто паразиты поселились у него под кожей, Аглаэ оставила двух голубков наедине и помчалась в ближайшее банное заведение, чтобы заказать доставку четырех бочек горячей воды.

Сытому и чистому Самсону не было дозволено надеть свою прежнюю грязную одежду, и Аглаэ, вопреки его бурным возражениям, заставила страдальца облачиться в ее собственный пеньюар, весь в цветочках и кружевах. Этот женский, восхитительно изящный халатик до того уморительно смотрелся на молодом фавне, взъерошенном и небритом, что подруги покатились со смеху. Самсон поначалу обиделся было, сочтя уязвленным свое мужское достоинство, но не выдержал и тоже расхохотался вместе с ними. Эта забавная сценка возымела целительный эффект – она окончательно развеяла мрачное настроение бедного молодого человека, не отпускавшее его с тех пор, как он покинул подземелье. Суровость, ожесточившая черты его лица за десять дней пребывания в каменном мешке Ла-Форс, снова уступила место ласковому взгляду и по-мальчишески озорной улыбке, которые и составляли большую долю его обаяния. Мари-Рен была на седьмом небе от счастья. Она очень боялась, что пережитые испытания изменят Самсона и он будет уже не тем, в кого она влюбилась, но молодой человек не только остался прежним, а даже стал в ее глазах еще краше, поскольку появлявшееся у него порой серьезное и немного грустное выражение, по ее мнению, Самсону очень шло.

– Подумать только, ведь без происков этого негодяя мы были бы уже целую неделю официально помолвлены! – вздохнула она, шагнув к жениху и приникнув щекой к его груди. – По мне, Арвер заслуживает смерти десять раз уже только за то, что лишил нас такого