Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Валантен налил себе большую чашку обжигающего отвара и подошел к столу, за которым заканчивали завтрак четверо крестьян в полном молчании, пристроив ружья рядом со стульями, у себя под рукой. Тот, кого называли Ти-Туаном, подвинулся, чтобы освободить для него место на скамье, и положил перед ним краюху ржаного хлеба. Валантен едва успел откусить от нее, как на винтовой лестнице, ведущей на башню, раздался топот, а за ним последовал звонкий крик юного Шарля:

– Тревога! Красноштанники! Солдаты идут!

Вандейцы, все как один, повскакивали, схватив оружие, и бросились к окнам. Лоскуты тумана еще висели на первых рядах деревьев, но позади них уже можно было разглядеть темные фигуры, занявшие позиции за стволами. Шарль, разрумянившийся, с горящими от возбуждения глазами, влетел в кухню:

– Вы видели? Их там не меньше тридцати!

Шевалье де Бовуар, держа в каждой руке по пистолету, шагнул к нему:

– С другой стороны замка то же самое?

– Да! Только там лес ближе ко рву подступает, и солдаты совсем рядом!

В голосе подростка не было и намека на страх – только веселая удаль, какой отличаются все новобранцы до тех самых пор, пока у них над ухом не просвистит первая пуля. И от этой неуместной бравады у Валантена по спине пробежал холодок.

– Заприте все входы и выходы на первом этаже! – распорядился Бовуар. – Займем позиции у окон в комнатах на втором. Сверху они будут как на ладони, окажем им достойный прием!

Тотчас загрохотали отодвигаемые скамьи, захлопали ставни, заскрежетали засовы. Минут через десять все окна и двери замка, выходившие наружу, были заперты и забаррикадированы, чтобы враг не прорвался. После этого маленький отряд осажденных поднялся на второй этаж, где по обеим сторонам длинного коридора располагались жилые комнаты. Аликс д'Эгрефёй и один из крестьян взошли на башню, чтобы наблюдать за продвижением противника; Бовуар и двое ветеранов расположились в трех комнатах, откуда можно было держать под прицелом всю эспланаду. Валантен, Шарль и Ти-Туан заняли места в помещениях, окна которых выходили на задворки здания.

Потом настало затишье – никто не предпринимал никаких действий, ни с той ни с другой стороны. Солдаты поняли, что их присутствие обнаружено, когда в замке стали закрываться ставни первого этажа, и теперь выжидали, не зная численность вооруженного противника. Наконец Бовуару почудилось какое-то движение на краю эспланады – там находился тот самый ров, откуда накануне они втроем наблюдали за расправой над Жак-Жозефом де Кателино. Он вскинул ружье и замер в ожидании. Через несколько минут над краем рва показался кивер. Шевалье был метким стрелком. Он взял мишень на мушку и спустил курок. Раздался отрывистый крик – солдат, вероятно отправленный на разведку, опрокинулся назад и исчез, будто его поглотила земля.

Этот первый выстрел стал сигналом к бою. Загрохотали залпы со всех сторон. Крестьянин у окна на главном фасаде получил пулю в плечо. Офицер, командовавший отрядом солдат с той стороны, видимо, быстро догадался о малом числе осажденных по этому начальному обмену выстрелами, потому что поднял часть своих людей на штурм. Цель у этой атаки была одна – проверить огневую мощь врага. После того как пятеро из нападавших упали лицом в землю, остальные тотчас вернулись обратно за деревья. Ни одному не удалось добраться до замка.

Юный Шарль, опьяненный отступлением солдат, которое он по неопытности принял за легкую победу, забыл об осторожности и со свойственным его возрасту пылом вскочил на подоконник, чтобы подразнить трусливых красноштанников – мол, разбежались при первом же отпоре, как перепуганные крольчата! В ответ на его насмешки раздался один-единственный выстрел из кустов на ближней опушке. Подросток с пулей во лбу со сдавленным криком рухнул на пол. Слышавший это Валантен, бросив свой пост в соседней комнате, помчался к нему. И сразу понял, что уже не сможет ничем помочь. Пуля снесла юному вандейцу половину черепа, расплескав вокруг кровь и ошметки мозга.

Инспектор подобрал ружье мертвеца и, проскользнув мимо окна так, чтобы не оказаться на линии огня, вышел в коридор. Там он обнаружил крестьянина, который пытался перевязать раненое плечо – пуля прошла навылет, пробив мышцу. Валантен наспех наложил ему повязку и заглянул к Бовуару.

– У нас уже двое выбыли из строя, – сообщил он. – Если продолжим обороняться, не будет никаких шансов выжить. Особенно учитывая, что противник наверняка послал за подкреплением.

Шевалье сосредоточенно кивнул – он был того же мнения:

– Стало быть, с сожалением должен констатировать, что нам ничего не остается, как дорого продать свою шкуру. Что ж, по крайней мере, мы погибнем с оружием в руках и не позволим этим псам подло умертвить нас, как они поступили с Кателино.

Валантен от этого бравого вояки ничего другого и не ждал, но в его собственные намерения вовсе не входила мученическая смерть за чужие идеалы.

– Возможно, есть другой выход, – сказал он. – Не забывайте, что наша задача – привезти золото, в котором так нуждаются дивизионы в бокаже.

– И что же вы предлагаете? – поинтересовался лихой вандеец, после того как смерил его пристальным взглядом.

– Нужно застать врага врасплох. Они ожидают, что мы будем действовать в точности так, как вы сейчас сказали. Что ж, а мы, наоборот, рискнем пойти на прорыв. Я предлагаю распределить мешки с золотом между всеми нами, затем встать у разных выходов с первого этажа – у окон и дверей, что выходят к лесу, а не к эспланаде. И по команде рвануть наружу. Солдаты будут к этому не готовы, и у нас есть шанс добраться до деревьев прежде, чем они сориентируются и успеют кого-нибудь взять на мушку. Со стороны леса их не больше дюжины, если я правильно рассудил по частоте выстрелов. Нас семеро. Возможно, мы понесем потери, но думаю, большинству из нас удастся проскользнуть невредимыми. А потом – каждый сам за себя. Пусть все выжившие своими силами добираются до берега Севра и той бухты, где мы высадились на лодках.

Бовуар хоть и с неохотой, но должен был признать, что план не так уж плох. В любом случае это был их единственный шанс выполнить жизненно важную миссию, которую доверила им герцогиня Беррийская. Однако, прежде чем дать свое согласие, шевалье посоветовался с Аликс д'Эгрефёй и даже – в доказательство того, что горячий нрав не мешает ему время от времени прислушиваться к голосу рассудка, – поинтересовался мнением опытного Ти-Туана. К величайшему облегчению Валантена, в результате этих недолгих консультаций его предложение было одобрено.

После того как Бовуар принял решение