Актер - Крис Макдональд

– Я не знал, что они разошлись.

– Не то чтобы у нее был выбор.

Отец запил, мать подала на развод, брат подался в страховые агенты, и все из-за того, что я сделал. Это была уже не рябь, а настоящее цунами. Я допил кофе, мечтая о чем-нибудь покрепче, в висках застучало.

– Ты бываешь дома? Навещаешь ее?

– Из всей семьи в Ирландии только Рори остался.

Озарение, посетившее меня в машине, – что «мерабеллой» может быть кто-то из братьев Патрика – теперь казалось очередной пьяной блажью, но Киллиан уже начал вставать, и терять мне было нечего.

– Он ничего не записывал на пленку?

– А?

– Вы с Патриком что-нибудь записывали? Ну, в детстве.

– Типа фильмов? Не помню, чтобы у нас была видеокамера.

– Может, на диктофон, типа голосовых записей?

Нахмурившись, Киллиан глубоко вздохнул и, похоже, задумался о чем-то своем.

Голос из хижины звучал не так, как обычно звучит голос человека, говорящего по телефону. За годы актерства я провел в студиях бесчисленное количество дней, перезаписывая реплики для фильмов, и наловчился слышать разницу между сырой записью, чистыми дорожками и телефонной связью. Мало того, что помехи были слишком уж сильные, но и сам голос звучал глухо, искаженно. А еще – щелчок, каждый раз обязательно щелчок. Даже во сне я слышал это механическое клацанье, вроде как от нажатия кнопки. Двадцать лет назад никто не носил в кармане смартфон, который мог фотографировать, снимать видео и записывать голосовые сообщения. У нас были видеокамеры, кассетные магнитофоны, диктофоны.

– Хочешь снова услышать его голос? – спросил Киллиан. – Это ведь для фильма, да?

Он со стуком поставил чашку и вскочил, чуть не опрокинув столик.

– Я не… Клянусь, я… я просто помню, как он рассказывал, что в детстве вы развлекались с диктофоном. Я тоже.

Я выдумывал на ходу, чувствуя по его реакции, что попал в точку – не мог не попасть, потому что иначе оставалось только признать, что я окончательно и бесповоротно спятил.

– И да, мне хотелось бы снова услышать его голос. Как вернулся в Лондон, столько воспоминаний накатило, и…

Я щелкнул последним рубильником и включил слезы. Заслонил лицо локтем и почувствовал, как Киллиан, запаниковав, обнял меня за плечи – то ли утешить хотел, то ли прикрыть от посторонних взглядов, чтобы я не позорил его перед коллегами.

– Извини, – выдохнул я, немного успокоившись.

Он снова сел, и между нами задышала тишина.

– Айфе, – наконец произнес он. – Патрик с Айфе записывали свои радиопередачи. Она их обожала. Нам с Рори это казалось позорищем.

– Кто это – Айфе?

– Наша младшая сестра.

Я растерянно взглянул на него. Сестра, поздний ребенок, мы почти ничего о ней не знали. Но Нина действительно об этом упоминала. Мать Патрика уехала из Ирландии вместе с дочерью.

– Я ее не видел. Когда мы приезжали.

– Отец не пустил ее на похороны. Ей тогда было семь, она буквально на коленях его умоляла, но нет, он сказал, что она слишком маленькая. Не позволил ей попрощаться. Думаю, поэтому они с матерью и разошлись. Старый хрыч запрещал нам говорить о Пате. Мама-то привыкла его слушаться, но Айфе не могла удержаться, вот они и уехали.

– Они были близки? Айфе и Патрик.

– Они были младшие, Айфе его боготворила.

Что-то привлекло его внимание у меня за спиной. Я оглянулся и увидел, как девушка с ресепшена, прижимая к уху трубку, делает ему страшные глаза. Киллиан отряхнул брюки и поднялся.

– Мы просто хотим пережить очередной день. Это всё, чего мы хотим.

Он протянул руку, но я не обратил внимания. Сестра его боготворила. Ответ был так близок, мне почти удалось его ухватить. Я посмотрел на балкон за спиной у Киллиана, но Патрика там не было. Тогда я попытался представить, как юный Патрик, его женская версия, стоит рядом со мной в Зале № 1 и смотрит в пустоту – туда, где должен быть ее брат. Девочка, жизнь которой, толком не начавшись, была разрушена трагедией. Я почти увидел ее.

Киллиан схватил мою руку и энергично пожал, словно для него важно было закончить разговор без обид. Была в его лице какая-то утомленность: усталый взгляд, направленные вниз уголки губ, которые показались мне знакомыми. Меня не оставляло ощущение, что эти губы я сегодня уже видел. Киллиан пожал мне плечо своей могучей лапой и быстро пошел обратно в офис, но у меня в голове лихорадочно метались мысли, разгоняя остатки пьяного тумана.

– Радиопередачи, – сказал я ему в спину. – Как они их записывали? На диктофон или…

На его грубоватом лице проступило замешательство.

– Нет, диктофона у нас не было. Но у Пата был этот, как его… – Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить название. – Их уже не выпускают. Такие, типа кассет…

– Мини-диски.

– Точно. – Он кивнул, развернулся и скрылся в коридоре.

Я вышел из здания и посмотрел на тонированные окна нашей машины, ожидающей со включенной аварийкой на двойной желтой линии.

Мини-диски. Эмбер. В голове ничего не укладывалось. Возможно ли, что Эмбер на самом деле Айфе? Младшая сестра Патрика? Глаза у нее зеленые, это верно, но не искристые, как у Патрика или Киллиана. Волосы рыжеватые, кожа… Да, в ней определенно течет кельтская кровь, но ведь она из Шотландии, ничто в акценте Эмбер не давало повода в этом усомниться. Патрик, входя в комнату, приковывал всеобщее внимание, но Эмбер была такой незаметной; мы с Несс часто вообще забывали, что она сидит с нами в машине. Но опущенные вниз уголки рта, которые я только что видел у Киллиана, – это однозначно были губы Эмбер. Она категорически отказалась сопровождать меня в офис, хотя это сэкономило бы нам время на пути в Хитроу. Я и предположить не мог, что Эмбер не хочет идти, потому что она сестра Киллиана. Эмбер знала всё. У нее был доступ к рабочим файлам Несс, ей было известно о сотрудничестве с Джонатаном, о сценарии, она была рядом каждую минуту…

Но возможно ли такое? Может, я все выдумал? Эмбер устроилась к Несс задолго до съемок «Человека из леса». Зачем бы ей проигрывать мне в трубку запись с голосом брата в ночь, когда я вытащил из петли тело Луанны? Может быть, это ее и спровоцировало? Она была там и видела, как я раз за разом, дубль за дублем снимаю с перекладины тело, напоминающее ей о брате. Что, если эти воспоминания заставили ее сломаться?

Но ведь до появления комментариев прошел почти год – почему она столько времени молчала? Если хотела навредить мне и Джонатану, отомстить