Весна возмездия - Андреас Грубер

На месте, прихватив большой зонт, в кашемировом пальто и крепкой обуви, она направилась туда, где была назначена встреча, — в курортный парк рядом с казино. К счастью, погода здесь оказалась сноснее венской. К тому же было что-то освобождающее в самой возможности впервые за пять дней просто пройтись — без Имраана, который таскался бы за ней по пятам, действуя на нервы вечными угрозами.

Рядом с Эвелин шла женщина, ради которой она и приехала, — фрау Шефер. На вид ей было лет пятьдесят с небольшим; она тоже укрывалась под большим зонтом и вела на поводке молодого бигля, явно очарованного долгой прогулкой.

— Он ведь ещё совсем молодой, да? — спросила Эвелин.

Пёс был в маленьком водоотталкивающем плащике и через каждые несколько метров останавливался, чтобы преданно заглянуть в лицо хозяйке.

— Год, — ответила фрау Шефер. — Он теперь для меня всё на свете.

Эвелин кивнула. Очевидно, женщина завела собаку после того, как прошлой весной её сын и невестка во время отпуска в Леогане были так зверски убиты в гостинице.

По собственному опыту Эвелин знала: домашнее животное порой утешает лучше любой терапии. Когда несколько лет назад умер её тогдашний друг Патрик, она какое-то время невероятно баловала своих кошек, Бонни и Клайда. Им полагалась не только лишняя кормёжка, но и право спать у неё в постели — потому что эта близость, эта тёплая тяжесть рядом, помогала ей сильнее всего. Она приходила в себя постепенно… а потом познакомилась с Фло.

Который как раз сейчас навещал родных Петера и Тилля Альтманов, два года назад сгоревших в собственной машине. А Эвелин отправилась к фрау Шефер.

— И вы прослушали все эти подкасты? — спросила её собеседница.

— Только несколько выпусков, в том числе те, что были посвящены гибели вашего сына и невестки.

Дама кивнула.

— Я тоже только их и слушала. В одном выпуске я даже сама была гостьей.

— Я знаю. Это было в студии звукозаписи у Мартина Килиана дома?

Фрау Шефер снова кивнула, и у неё вдруг навернулись слёзы.

— Это так страшно — то, что случилось с Норбертом и Николь. Они и мухи не обидели бы, со школьных лет были всеобщими любимцами — я просто не представляю, кому могло понадобиться причинить им зло. — Голос её на мгновение сорвался; она провела рукой по щеке. — Разговор с Килианом мне немного помог.

— А полиция потом ещё связывалась с вами?

Фрау Шефер удручённо покачала головой.

— Время от времени всплывает какая-нибудь новая зацепка, следствие её отрабатывает, меня снова допрашивают — и всё впустую. Преступников так и не нашли, и я уверена: уже не найдут. Может быть, ещё и потому, что способ был такой необычный. Отравить гель для душа или флакон с кремом — кто вообще на такое способен? Я уже начинаю думать, что покушение было направлено вовсе не на Норберта и Николь — кто-то просто хотел навредить репутации отеля. А они оказались разменной пешкой.

Разменная пешка, — подумала Эвелин, — как и профессор Нимайер.

Хотя в то, что убийца выбрал молодую пару наугад, ей всё же не верилось. Если бы он действительно хотел только ударить по репутации отеля, то, скорее всего, причинил бы вред многим, а не действовал бы так аккуратно и прицельно.

Они дошли до павильона и сели под крышу на кованую скамью. Снаружи дождь снова припустил, барабаня по гравийным дорожкам и траве. Пёс старательно отряхивался, разбрасывая брызги.

— Это Килиан натолкнул вас на мысль, что убийство на самом деле могло быть ударом по отелю? — спросила Эвелин.

— Не… — начала было фрау Шефер, но осеклась и задумалась. — Да, пожалуй, если так подумать… — наконец сказала она. — …Это он первым высказал такое предположение.

Затем Эвелин спросила, был ли у Норберта или Николь когда-либо контакт с Мартином Килианом, его бывшей гражданской женой, с Алейной аль-Рашид или профессором Нимайером, — но, похоже, между ними не было ни единой ниточки.

И Эвелин понемногу начинала склоняться к мысли, что они идут совершенно ложным следом. Если связь между делами так трудно нащупать, то, может быть, её попросту нет. А интуиция Пуласки, твердившего, что с Килианом и его подкастом что-то нечисто, на сей раз его подвела.

— Спасибо вам за разговор — и всего доброго.

Эвелин уже собиралась подняться, но замешкалась: дождь снова заметно усилился.

— Знаете, что мне действительно помогает хоть как-то с этим справляться? — быстро спросила фрау Шефер, явно желая ещё немного продлить разговор.

Эвелин опустилась обратно на скамью.

— Нет, что же?

Женщина погладила бигля по морде, и тот лизнул ей руку. Затем достала из кармана пальто несколько лакомств и протянула Эвелин — чтобы та угостила собаку.

— Они ведь ещё за три года до того едва не погибли, — тихо выдавила фрау Шефер.

Эвелин насторожилась.

— Раньше уже было покушение?

— Нет, не покушение. — Фрау Шефер махнула рукой. — Но они чуть не сгорели при пожаре в театре.

Эвелин смутно припомнила: несколько лет назад одна венская маленькая сцена выгорела дотла.

— Вы имеете в виду тот страшный пожар четыре года назад на окраине Вены, где погибли десятки людей?

Её собеседница кивнула.

— Театр имени Оскара Вагнера в Нойштифт-ам-Вальде. Девятого мая — этой даты мне уже не забыть — в той катастрофе погибли тридцать девять человек. Взрыв газа. Норберт и Николь спаслись чудом.

Эвелин потрясённо опустила взгляд и протянула биглю лакомство.

— Это, должно быть, было ужасно страшно.

Фрау Шефер попыталась улыбнуться.

— Так и было. Если бы судьба тогда над ними не сжалилась, они, возможно, сгорели бы вместе со всеми остальными. Я смотрю на это так: Господь подарил им ещё три года, но дольше им жить было просто не суждено.

— Я хорошо помню те репортажи. Жуткая история.

Фрау Шефер снова улыбнулась — на этот раз светлее.

— Знаете, я ведь и сама должна была пойти с ними в театр в тот вечер — это был подарок на день рождения. Но я заболела. Лежала с летней простудой. Норберт сдал мой билет в кассе перед началом. Что ж, такова жизнь — одних она щадит, других нет.

Пока Эвелин скармливала биглю последнее печенье, у неё вдруг свело желудок, и