Весна возмездия - Андреас Грубер

— Чёрт, я надеялся, это Крон. А это, наоборот, БКА Висбаден. — Он принял вызов. — Да, алло?

— Verdomme und vervloekt! — раздался из динамика возмущённый голос с голландским акцентом. — Вы что, хотели надо мной поиздеваться или у меня время украсть, Пуласки?

Пуласки на секунду отнял телефон от уха.

— Снейдер, — пояснил он шёпотом, закатив глаза.

И уже громче в трубку:

— У вас что, косяки кончились — или вам ещё что-то на печёнку село?

— Вы и ваши эсэмэски! — произнес голос на том конце.

— Что-нибудь нарыли?

— Да, — буркнул Снейдер. — Эта ваша Яна Ульрих никакой Австрии четыре года назад не покидала. Она уже четыре года как мертва!

— Четыре года как мертва? — переспросил Пуласки.

— Да, Пуласки, я что — неразборчиво говорю?

Пуласки пропустил выпад мимо ушей и покосился на газетную статью на видеостене:

— И от чего она умерла?

— Погибла при пожаре в одном венском театре.

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Dinner & Crime — формат интерактивного спектакля-ужина, где гости параллельно ужину наблюдают за разыгрываемой детективной историей и нередко сами участвуют в «расследовании».

«Verdomme und vervloekt!» — нидерландская ругань: «Проклятье и чёрт побери!» Передаёт акцент персонажа Снейдера, голландца, работающего в немецкой полиции.

Венская актёрская школа (Schauspielschule Wien) — известное частное учебное заведение в Вене, готовящее актёров театра и кино.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 52

Закончив разговор с коллегой из немецкого БКА, Пуласки положил трубку, и Эвелин тоже отодвинула в сторону свою японскую еду. Аппетит пропал у всех. Вместо ужина она раскрыла ноутбук — пора было делать пометки.

— Этот подонок врал мне прямо в лицо, не моргнув глазом, — сухо обронила она. — «Яна ушла от меня четыре года назад. Уехала за границу. Понятия не имею, куда», — передразнила она интонацию Килиана.

Ей хотелось влепить себе пощёчину за то, что повелась как наивная дурочка и не проверила его слова в тот же день.

— Вопрос в том, зачем он скормил нам эту ложь, — заметил Фло.

— А я тебе скажу зачем, — всё ещё гневно сказала Эвелин. — Иначе мы стали бы копать причину её смерти — как, где, когда и при каких обстоятельствах. А это неизбежно вывело бы нас на пожар в театре. Уже одно то, что он попытался его скрыть, говорит само за себя: именно там зарыто что-то важное.

— Похоже, ложью он рассчитывал отделаться от нас хотя бы до того, как окажется на свободе, — сказал Пуласки.

— Что, надо признать, ему блестяще удалось, — добавила Эвелин.

— Попробую ещё раз дозвониться до Крона.

Пуласки нажал кнопку повторного набора. После второго гудка связь оборвалась. Крон выключил мобильный. Даже автоответчик не сработал.

— Чёрт побери!

— Что вам от него нужно? — спросила Эвелин.

Пуласки не ответил.

— Позвоню в Венское полицейское управление, — сказал он вместо этого.

Взглянув на визитку Крона, набрал номер.

— Алло? Это Вальтер Пуласки, ЛКА Дрезден. Соедините меня с полковником Кроном.

— Сожалею, — отозвался женский голос, — он сейчас на сове…

— Мне всё равно, на совещании он или нет. Будьте добры, вытащите его оттуда. Это чертовски важно!

Эвелин вздрогнула. Таким тоном Пуласки не разговаривал давно. Похоже, его всерьёз захватила охотничья лихорадка. Она придвинулась к телефону, склонив голову.

— Если уж начистоту, он отменил совещание и заперся в кабинете, — сказала женщина на том конце. — Я…

— Передайте, что мы — доктор Эвелин Майерс и я — срочно ждём его звонка! — оборвал её Пуласки.

— Не имею представления, о чём речь, но…

— И слава богу! Поторопитесь!

Он снова не дал ей договорить и бросил трубку. Глубоко вдохнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Чертовски душно.

Пуласки вскочил, подошёл к окну и распахнул обе створки. Несмотря на ливень, он стоял и жадно вдыхал влажный вечерний воздух.

— Может, сделаем небольшой перерыв? — обеспокоенно предложил Фло.

Пуласки поднял ладонь.

— Никаких перерывов.

Он прикрыл одну створку, обернулся. Дождь успел вымочить его рубашку.

— Сначала его дочь умирает после операции, которую Килиан считает запоротой. Через два года в пожаре гибнет его гражданская жена — возможно, единственный человек, который удерживал его на плаву всё это время. Когда я вспоминаю, что пережил сам, пока моя дочь была между жизнью и смертью… Смерть Яны должна была окончательно сломать в нём волю к жизни. И, возможно, ожесточить настолько, что он решил из мести истребить всех, кто пережил тот пожар.

— Чтобы потом сделать об этом подкаст? — недоверчиво усмехнулся Фло и покачал головой. — А что, если пожар умышленно устроил кто-то другой? Теракт. И этот «кто-то» теперь по очереди добивает тех, кто тогда уцелел. А Килиан мог выйти на его след.

Пуласки ошарашенно посмотрел на него, но, едва открыл рот, как зазвонил телефон. Он бросился к аппарату.

— Да?

— Пуласки, что вам нужно? — раздражённо, но вполголоса донёсся из динамика голос Крона. — Я как раз собираю для вас документы. Если кто-нибудь заинтересуется и проследит, куда я заходил под своим паролем, то за пару дней до пенсии я заработаю себе ещё и дисциплинарку. Так что не действуйте мне на нервы!

— Мы на верном пути, — нарочито спокойно сказал Пуласки, стараясь утихомирить собеседника. — Гражданская жена Мартина Килиана в ту ночь тоже была в театре. Она погибла в пожаре. Нам нужны результаты её вскрытия.

Эвелин осенило. Так вот к чему он клонил!

— Вы же в курсе, что без судебного постановления я…

— В курсе. Сможете добраться до этих данных или нет?

— Минутку. Зайду в архив патологоанатомии.

— Женщину звали Яна Ульрих, — подсказал Пуласки.

С полминуты они слышали стук клавиш и редкие писки компьютера.

— Пожар был девятого мая… один момент… господи, ну и медлительная же система… Так, вот отсканированное заключение.

— Отчего она умерла?

— Сейчас… латынь — не мой конёк… У неё были… ага, угу… лёгкие ушибы и ссадины, но без внутренних повреждений. Видимо, в толпе её не затоптали… ага, вот оно… дым в лёгких. Умерла от отравления угарным газом.

— Типичная причина смерти при пожаре, — разочарованно проговорил Пуласки